Всего за 199 руб. Купить полную версию
Её разбудило громкое кукареканье. Звук был до боли знаком, но так сильно непривычен в том мире, где она обитала, что Этери решила, будто он ей приснился. А потом оглушительно-громкое «кукареку» повторилось, и её не до конца проснувшийся мозг стал улавливать и другие непривычные ему сигналы: непонятно откуда доносившийся стрекот кузнечиков, жужжание пчел, шум листвы и тихий неспешный плеск воды, словно где-то рядом протекала речка. Но самыми неправильными были, пожалуй, доносившиеся до неё ароматы… Пахло сосновой доской, сырой, напитанной влагой землей и горчащей на языке полынью. Этери медленно подняла веки, сощурилась от бьющего в окно света и внимательно обвела взглядом комнату в попытке вспомнить, как же её угораздило здесь очутиться. Секунда… и события минувшего дня обрушились на неё лавиной. Этери даже тихонько вскрикнула.
— Ой… А я ничего такого не делала. Правда-правда. А это… это оно само вывалилось из сумочки.
Этери резко перевернулась на другой бок, встретившись взглядом с маленькой девочкой, которая до её пробуждения, похоже, была занята разграблением принадлежащей ей косметички. Об этом свидетельствовали яркие тени на лице у малышки и помада цвета сочного персика, в которой Этери сразу же узнала свою Chanel.
Малышка была настоящей красавицей. Губки-бантики, темные волосы и голубые-голубые глаза, которые Этери уже где-то видела. Женщина сглотнула собравшийся в горле ком. Натянула повыше на грудь простынь и, опираясь на локти, подтянула свое тело повыше.
— Доброе утро.
— Доброе. А ты…
— Ариша. Я здесь живу.
Девчушка обаятельно улыбнулась и, спрятав ручки за спиной, сделала шажок к двери.
— А я — Этери. Приятно познакомиться, Ариша.
— Угу. Папа сказал, чтобы, когда вы проснетесь, я вам показала гостевую ванную и выдала зубную щетку.
— Папа? Твой папа Марк?
— Угу… — опять повторила Ариша, — Марк. — Затем девочка тяжело вздохнула, распрямила руки по швам, с тоской посмотрела на зажатый в кулачке флакон помады и, тяжело, даже трагично вздохнув, вернула её на место. — Я только губы накрасила, — прошептала она, а потом, немного подумав, добавила: — И глаза…
— И выделила скулы румянами. Вышло неплохо, но кое-что я бы поправила. — Этери встала с кровати и обвела взглядом комнату. — Тебя мама научила тонкостям макияжа?
— Нет, конечно. Моя мама — безответственная вертихвостка, которая ничему хорошему меня научить не может.
Этери приоткрыла рот. Она не знала, что ее больше удивило — деловитый тон девочки, которая так спокойно рассуждала о своей непутевой матери, или сами ее слова, совершенно несвойственные ребенку.
— Это так говорит твой папа?
— Нет. Дедуля. Мы все вместе живем. Папа, я и дедуля. Он, может быть, выйдет к обеду. Если протрезвеет, — добавила Ариша, подумав.
— Как мило… — Мило… Это еще мягко сказано. — Так… Стоп, а который час?
Девочка покосилась на большие розовые часы на запястье:
— Двенадцать уж скоро.
— Ну, ничего себе, сколько я проспала!
А ведь она думала, что вообще не сможет уснуть. Так всегда бывало на новом месте. Этери даже у любовника никогда не оставалась с ночевкой. Ей не спалось. Она крутилась с боку на бок всю ночь, а потом чувствовала себя разбитой. А тут… Наверное, свежий воздух был каким-то целительным. И хороший ортопедический матрац. Этери была в том возрасте и положении, когда на такие вещи уже начинаешь обращать внимание. Она окинула взглядом отведенную ей спальню, в который раз подивившись современности её интерьера. Да уж, это было очень неожиданно. Когда они около двух часов ночи подъехали к дому Марка, Этери очень удивилась. Она не ожидала увидеть в глубинке настолько модное и современное жилище — потрясающую смесь модерна и классики, идеально вписавшуюся в окружающий пейзаж.
Прошлепав по дощатому полу, Этери подошла к двери, но осознав, что малышка не торопится идти за ней следом, оглянулась. Будто забыв обо всем на свете, Ариша с тоской смотрела на высыпанную на туалетном столике косметику.
— Знаешь что? Если хочешь — забирай все…
— Что?
— Забирай косметику. Мне она вряд ли понадобится, — улыбнулась Этери.
— Правда? Папе это не понравится… Совершенно. Он будет в ярости, — бормотала Ариша, сгребая в кучу ее добро, из чего Этери сделала вывод, что не так страшен черт, как того расписывает его же дочка.
— Почему?
— Мне нельзя пользоваться косметикой. Папа считает, что многие женщины слишком зациклены на своей красоте, а это до добра не доводит.
Зациклены? Откуда ребенок знает такие слова?