Всего за 199 руб. Купить полную версию
Сейчас я как никогда понимаю мать… Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я ее понимаю. Я знаю, как ломает любовь к мужчине. Теперь я… знаю.
Я спрашиваю себя, что было бы, если бы Саша перед смертью уделял мне чуть больше внимания? Реагировала бы я на Кита так остро? Понятия не имею. Мне хочется верить, что да. Но с тех пор, как у мужа начались проблемы на работе, ему стало не до секса, а мое тело, тело здоровой молодой женщины, требует своего. Неудивительно, что рядом с Китом мои желания выходят из-под контроля. Наверное, нет ничего страшнее этого плотского, замешанного на давнишних чувствах, голода.
Встаю с кровати, включаю ночник и подхожу к туалетному столику. Веду пальцами по следам от его засосов.
Совершенно детская выходка! Чем он только думал?! Откидываю волосы на спину, верчу головой, любуясь фиолетовыми отметинами. Грудь налита, соски возбуждены, я нерешительно скольжу ладонями дальше, обхватываю острые пики, представляя, что это он, и тут же в отвращении отдергиваю ладони. Я противна сама себе.
Резко отворачиваюсь от зеркала, тянусь за халатом и бреду в кухню. Наливаю себе теплый чай с медом, открываю заметки в телефоне и с головой ухожу в работу. Это лучшее, что я сейчас могу сделать. Занять мысли. Чем угодно, но только не Китом…
Не знаю, за счет чего держусь всю следующую неделю. Наверное, у меня просто нет времени думать ни о чем, кроме навалившихся дел. Кажется, я ни черта не успеваю. Весь декабрь и январь в моей фирме по организации праздников — сущая нервотрепка. Горячий сезон. Корпоративы, детские утренники, елки… А тут, как назло, эпидемия гриппа, подкосившая едва ли не половину моих ребят. Хоть бери и сама надевай фартук, как в старые добрые времена! А ведь еще у меня кондитерская, заказы на эксклюзивные авторские торты, долбанные Инстаграм и Ютьюб, без которых в моей работе не обойтись. Но самое главное — сын, для которого я стала единственным родителем.
— Ты выглядишь просто ужасно. Пойди домой, отключи будильник и проспи как минимум сутки. Мой тебе совет.
Перевожу взгляд на своего лучшего кондитера. Его зовут Самир, и ему всего двадцать два. Но он невозможно, невероятно талантлив. Как-то раз мы с Сашей отбили его у банды скинхедов. Его родители были беженцами из Палестины, и, несмотря на то, что Самир родился уже здесь, для многих этот парень так и не стал своим. Чужой среди своих… Кому, как не мне, знать о том, как это.
— За совет спасибо. Но лучше бы вы научились правильно готовить этот чертов компоте.
Осторожно помешиваю проваренную черную смородину в сиропе.
— Не иначе, как по недосмотру судьбы, он дается только тебе, — Самир злится и с остервенением тычет деревянной шпажкой в один из извлеченных из духовки бисквит, проверяя его готовность.
— Так сказать легче всего, — закатываю глаза. — И полегче там, не то осядет!
— Не осядет. И вообще! Знаешь, сколько раз я пытался его приготовить?! А у меня желе какое-то получается. Каждый чертов раз.
— Ну, дружок, виной всему желатин.
— Ага, он есть в рецепте, прикинь?
— Ха-ха, Самир. Очень смешно.
— Да если бы!
— Ты же понимаешь, что дело в пропорциях. Но, несмотря на наличие желатина и пектинов, у тебя должен получиться густой ягодный крем. А вот это… — палец указывает на сотейник с застывшим темно-фиолетовым студнем, — перевод дорогостоящих продуктов. Я серьезно.
Выключаю конфорку, оставляю кастрюлю и добавляю немного лаванды. В цехе стоит шум, от которого у меня начинает болеть голова. Самир готовит ванильный крем и, вытянув шею, то и дело поглядывает в кастрюлю с моим компоте.
— Ведьма! — наконец, фыркает он. Я показываю парню фак и иду посмотреть, как обстоят дела с декором свадебного торта для сына губернатора. К счастью, у ребят отличное чувство стиля. И мы согласовали довольно минималистическое оформление. Торт состоит из пяти ярусов, четыре из которых уже покрыты белоснежной зеркальной глазурью. В обед, перед отлетом в Шанхай, я лично украшу его свежими ягодами и марципановыми листочками. Будет очень красиво. Довольно киваю.
В кармане вибрирует телефон, я стаскиваю зубами одну из перчаток, в которых работала, и принимаю вызов.
— Да, Юль, привет…
— Привет. У меня дерьмовые новости. Знаю, тебе сейчас не до того, но…
Сердце сжимается. Я уже понимаю, что ничего хорошего не услышу, а плохие новости, тут Юлька права, это совсем не то, что мне сейчас нужно. Зажимаю смарт плечом, взмахом руки показываю Самиру, что ухожу, и торопливо шагаю между стеллажей к выходу из цеха.
— Так что случилось?
— Степке Пименову стало хуже. Обострение. Если мы не отправим его в Германию в течение недели, будет поздно.
— Но как? Марафон по сбору средств запланирован на семнадцатое. Я договорилась с рекламщиками и…
— У него нет столько времени.
— Дерьмо… — В отчаянии срываю шапочку с головы и упираюсь ладонью в стену. — Юль, я не знаю, что делать, правда. Могу вновь бросить клич о сборе средств, но ты же понимаешь… Если таких постов на странице много — на них просто перестают обращать внимание.
— Да-да. Ну, еще рано сдаваться. Я поспрашиваю кое-кого еще, но… Черт. Мы не можем всем помочь! Мы и так делаем все, что можем.