Всего за 199 руб. Купить полную версию
— Это моя помощница Лена, фотограф Алексей, а это… Никита.
Я не хочу представлять Кита полным именем. Хотя по отвисшим челюстям ребят понимаю, что они его и так узнали.
Еще бы… Никита Кошелев — личность популярная. Хотя он ведет довольно закрытый образ жизни. Не то, что я за ним слежу… Нет. Просто иногда натыкаюсь на интервью Кита в новостях или вижу его фото в журналах. Это все действительно происходит случайно. Специально я его не ищу…
— Очень приятно, — заикается Леночка и бочком крадется к выходу. Да… Мне понятно ее смущение. Я и сама-то, будучи взрослой и самодостаточной женщиной, едва держусь.
— Взаимно, — кивает Кит и, так и не дождавшись моего предложения, стягивает ботинки.
Входная дверь хлопает, и мы остаемся с Китом одни. Даже Женька, предатель, ретировался в свою комнату. Наверное, все еще опасаясь взбучки.
— Так я войду?
Пожимаю плечами и взмахом руки приглашаю Кита в комнату. Она довольно большая. Гостиная, совмещенная одновременно с кухонной и столовой зоной. Еще пару лет назад Женька катался здесь на самокате.
— Выпьешь?
— Я за рулем.
— Ах да. И как вы встретились с Женькой?
— Я заехал… домой. А он был там.
Наклоняюсь к бару и достаю початую бутылку каберне. В последнее время я не могу уснуть, не выпив пару бокалов.
Нехорошая традиция, учитывая мою наследственность, но… Наливаю себе приличную порцию и веду плечами:
— Угу. Он говорил, что ему нужны какие-то диски. А ты, собственно, зачем нас искал?
Делаю большой глоток и жмурюсь от удовольствия. Ноги гудят, потому что даже дома я работаю в туфлях на высокой шпильке. В кадре мне нужно выглядеть на все сто, а каблук делает мою осанку идеальной. Со стоном опускаюсь на стул. Стаскиваю осточертевшие лодочки и, закрыв глаза, тяну носочки до легкой боли в мышцах. И… давлюсь воздухом, когда наши с Китом взгляды вновь встречаются. В его глазах — бездонная прорва. Он будто одержим…
— Нам нужно поговорить.
— Мы ведь уже поговорили, нет? Разве ты не сказал мне все, что хотел? — мой голос немного дрожит. Ненавижу себя за это и делаю еще один жадный глоток. Чтобы не расклеиться в сопли, возвращаюсь на годы назад. Методично срываю замки с тайников памяти и позволяю вырваться наружу запертой там боли. Чувствую легкий приход, как наркоман после дозы. Опять опускаю ресницы. Просто потому, что… не могу, не могу на него смотреть.
Знаете, может быть, это и хорошо, что в моем сердце океаны невыплаканных слез. При случае они затушат любой пожар в моем теле. Очень удобная опция. Очень…
— Я, наверное, должен извиниться.
— Да ладно… — недоверчиво тяну я. Кит хмыкает. Вольготно откидывается на спинку кресла и чуть сгибает одну ногу в колене. Его пиджак застегнут на одну пуговицу, и разъехавшиеся полы открывают отличный вид на впечатляющую выпуклость между ног, обтянутую тонкими брюками. Во рту пересыхает. И в этой реакции тоже нет ничего хорошего. Я совершенно ей не горжусь.
— Я тебя недооценил, да, Ева? — кривит губы Кит.
— Нет, — совершенно серьезно отвечаю я. — Ты просто не знал меня. Вообще. В принципе.
— А он знал, выходит?
Вижу, что мой ответ пробивает брешь в его маске невозмутимости. Кит даже дергается, будто хочет встать, но в последний момент тормозит себя усилием воли.
— Он знал, Никита. Он… знал.
Кит может играть в супер-мачо, сколько угодно. Но я не обязана ему подыгрывать. Поэтому встаю со стула, наливаю себе еще и отхожу к окну. Может быть, пришла пора высказаться? Я не знаю. Если он ничего не понял тогда, что толку говорить об этом сейчас? Спустя… почти одиннадцать лет. Подумать только, как бежит время.
— Я любил тебя больше жизни.
— Это была не любовь, Кит… Не любовь, понимаешь?
— Ты ни черта обо мне не знаешь! — рычит он. А я оборачиваюсь. Губы дрожат. От чего? Не знаю. От какой-то вселенской несправедливости, к которой я должна бы была привыкнуть.