— Так это у нас агентов переизбыток? — Обратился мужчина опять к кадровичке.
— Девочка молодая совсем, а нам сотрудники ответственные нужны… — Опять завела свое Марь Ванна, но по интонациям чувствовалось, что она уже поняла к чему дело идет и мысленно смерилась.
— А ничего-ничего! Для этого испытательный срок и существует! Так что, я думаю, девушка с завтрашнего дня и приступит к работе? — Вроде как спросил, но на самом деле — приказал, Василий Петрович. — Вас как? Устраивает? — Это уже мне.
Ну что сказать? Я конечно была рада, хоть и точил червяк сомнения, нашептывающий мне в ухо, что не так-то просто все для меня будет на моей первой в жизни работе…
Глава 15. Подстава
… Офис, в котором мне предстояло работать, производил весьма странное впечатление. В высотном офисном здании в центре Москвы, с реальной, а не формальной, охраной и со стойкой общего ресепшн на первом этаже, аренда площадей стоила бешеных денег. И никто из посетителей не догадывался, что престижное здание было с "двойным дном"!
Какому-то удачливому дельцу удалось затеять приватизацию огромного здания, но как всегда, в нашей "стране дураков", не обошлось без подводных камней, так как оно оказалось подведомственно двум(!) организациям. И если собственность одной из них ему вполне успешно удалось "прихватизировать", то со второй частью вышла накладка.
Точно не знаю, что там произошло, но подозреваю, что появился еще один претендент на лакомый кусок и сунул конкуренту палку в колеса. В результате: здание оказалось поделено на две части — один подъезд в собственности у "богатенького Буратины", а другой — государственный (временно, конечно, пока шли судебные дрязги)."Буратина" сделал в своей части евро-ремонт и получал с аренды бешеные бабки, а вторую, не знавшую ремонта со дня постройки, сдавали за гроши.
Владельцы "Атриум консолидейшн", как истинные русские "хитрые задницы", снимали несколько кабинетов в элитной части и целую кучу помещений — в дешевой. Меня сразу предупредили, что невзрачная дверца с табличкой "служебное помещение" всегда должна закрываться на замок и если по моему недосмотру туда попадет хоть один посетитель…
Простаки-клиенты наверное думали, что за скромной дверкой находится туалет для персонала, а на самом деле за ней скрывалось множество помещений в которых, в основном, и проходила работа агентства. Если элитная часть офиса поражала изысками: от холеного вида и форменной одежды девочек с собственного ресепшн фирмы, до мини АТС и кулера с горячей и холодной водой для посетителей (редкость по тем временам офигительная!), то рабочая — была более, чем скромная.
Эта двойственность прослеживалась буквально во-всем! "Упакованный" по последнему слову техники директорский кабинет, в котором был даже крохотный, чуть больше сигаретной пачки, японский телевизор — с одной стороны и старый-престарый гроб-ксерокс, на котором приходилось работать нам, когда требовались копии документов. Шик и необдуманные траты сменялись патологической экономией буквально в считанных метрах друг от друга!
Первая неделя работы прошла в мелкой суете, знакомстве с сотрудниками и особенностями работы и, что радовало, без каких-либо явных проявлений недоброжелательности. Директор тоже, как мне показалось на тот момент, не проявлял в мой адрес особой заинтересованности и я немного расслабилась и постаралась тщательнее вникнуть в свои обязанности.
Что меня огорчало, так это то, что никто не собирался меня ничему учить. В первый же день мне сунули под нос газету с объявлениями о продаже квартир и велели обзванивать подряд все объявления и если попаду на хозяев, то попытаться их уговорить, воспользоваться нашей помощью.
Честно говоря, я немного иначе представляла себе способ получения клиентов, но положилась на опыт "старших товарищей" и большую часть своего рабочего времени занималась этими прозвонами. Кроме этого — оказывала мелкие рабочие услуги остальным сотрудникам и пыталась самостоятельно разобраться в тонкостях рабочего процесса.
Работа меня разочаровала: нудная, однообразная, не оставляющая места для индивидуальности. Я не спешила делать выводы, но мои реальные обязанности настолько сильно отличались от моего представления о них, что я растерялась. Ведь даже если я получала согласие хозяев квартир, то на переговоры с ними — меня не приглашали.
Риэлторская часть фирмы делилась на отдел "купли — продажи жилой недвижимости", отделы по "аренде жилья" и по "аренде не жилых помещений", а так же отдел "продажи жилья за рубежом". Этот последний — курировал сам директор и поэтому периодически летал в заграничные командировки. Девушки поведали мне, что в эти поездки он брал с собой то одну сотрудницу, то другую и их обязанности там, по слухам, были далеки от риэлторских услуг. Меня удивило, что никого из девиц это не возмущало, а наоборот — многие хотели оказаться на месте этих "счастливиц"!
Все, что касалось риэлторской сферы деятельности фирмы, было под руководством Сан Саныча, высокого, очень сутулого и нескладного мужчины, сорока с небольшим. У него было доброе лицо и, почему-то постоянно испуганное выражение глаз. У Сан Саныча был отдельный кабинет, а наши рабочие места располагались в просторной комнате прилегающей к этому кабинету.
У "Боса" не было личной секретарши, поэтому он периодически выглядывал из-за двери своего кабинета и просил нас то сделать ему кофе или чай, то сходить куда — нибудь, то что-то принести или отнести. Судя по тому, что девушки охотно выполняли его просьбы, в том числе и личные — на фирме его любили. Несколько раз за все время, он давал мне деньги с просьбой "купить что-нибудь на обед, на всех" и обедал вместе с нами, в нашей комнате.
В нашем отделе, кроме меня, было еще шесть дам, как я поняла по их действиям — тоже агентов. Но существовал еще и какой-то негласный табель о рангах, который существенно сказывался на их поведении. Самой привилегированной — считалась грудастенькая, крашенная блондинка, с невыразительными голубыми глазами фарфоровой куклы, которая требовала, что бы к ней обращались только с отчеством: Светлана Николаевна. Откуда у молоденькой девушки, двадцати с небольшим лет, взялась эта причуда — я не знаю, но она буквально бесилась, если кто-нибудь окликал ее просто по-имени.
В основном, она занималась тем, что договаривалась с клиентами о показах и направляла на эти показы то одного агента, то другого.(Мне такая организация работы казалась не совсем правильной, но естественно — со своим мнением я пока никуда не лезла.) Это занимало у нее очень не значительную часть рабочего дня, а все остальное время она занималась своими ногтями, доводя их до совершенства.
Светлана была единственной, с кем у меня не задались отношения. Если все остальные девушки, погруженные в работу большую часть своего времени, спокойно восприняли мое появление, то она, маявшаяся от безделья, избрала меня объектом подколов и пренебрежительных шуточек. Я и раньше сталкивалась с подобными людьми, которые росли в собственных глазах, унижая других.
Другое дело, что я для этой цели подходила мало: мне нравилось изводить Светлану тем, что в упор "не понимала" ни ее шуточек, ни подколов, ни попыток унизить. "Валяла дурочку" на той тонкой грани, когда "объект" и понимает, что над ним издеваются и придраться ни к чему не может. Одна моя интонация, с которой я произносила: "да, Светлана Николаевна", "конечно, Светлана Николаевна", "как скажете, Светлана Николаевна" заставляла остальных девчонок буквально утыкаться в столы носами, что бы скрыть улыбки.
У каждого под-отдела, был еще и свой шеф-куратор. В его обязанности входил контроль за работой агентов и непосредственно — заключение договоров с клиентами. Как я уже сказала — отдел "зарубежной недвижимости" курировал "Сам", Сан Саныч приглядывал за "арендой нежилых", нашим начальником, фактически, был Марат Андреевич, хоть он и свалил общение с нами на Сан Саныча (благо, что мы у того прямо под кабинетом находимся), а сам появлялся в нашем обществе крайне редко, только непосредственно для юр. сопровождения договоров.
"Арендой жилья", самым многочисленным отделом, занимался Дмитрий Александрович, у которого был еще и помощник — Сережа. Этот отдел занимал три комнаты, не считая кабинета шефа. Я обратила внимание, что все руководящие должности в риэлторской сфере занимают мужчины. Тогда я еще не знала, что в этой фирме мужчины занимают вообще ВСЕ руководящие должности! Ведь нельзя же считать руководителем Марь Ванну, весь штат которой составляла она сама! Хоть по факту она и была зав. кадрами, но в своей жажде экономии, Василий Петрович всю работу взвалил на нее одну.
Погода стояла на редкость жаркая и солнечная. Все выходные я провела, прогуливаясь по "старому центру" города. Сейчас здесь были только офисные здания и в выходные было почти совсем безлюдно. В прошлый свой приезд из-за мандража перед экзаменами, мне было не до прогулок, но сейчас я с удовольствием любовалась старинной архитектурой. Пару раз меня пытались "подклеить", но я с радостной улыбкой начинала нести пургу на французском, и парни разочарованно отставали.
Новая неделя началась с подставы! С утра Светлана обрадовала меня известием, что теперь меня тоже будут посылать на показы. Я реально обрадовалась, так как это сулило хоть какое-то разнообразие и побег из офиса под летнее солнышко!
Переговорив очередной раз с клиентом, Светлана чиркнула на отрывном листочке адрес квартиры, название ближайшего к дому метро и время встречи. Вручив мне этот листок она опять занялась ногтями. Я посмотрела на часы — времени до встречи было не так много. Схватив свою сумочку я помчалась к лифтам…
… На встречу с клиентом я опоздала на пол-часа… Вытрепав себе нервы в тщетной попытке успеть к указанному сроку, я не застала на месте ни клиента, ни хозяина квартиры. Мобильников тогда у простых смертных еще не было, квартира закрыта, позвонить — неоткуда!
Вся взмыленная и злая я поехала назад в офис попутно регистрируя время необходимое на каждый этап пути. Когда выходила на своей станции уже знала, что шанса попасть на показ во-время — мне не дали ни одного! Присела на лавочку и потратила еще минут пять, что бы подготовится: что-то подсказывало мне, что меня будут встречать!
Я, конечно, не ясновидящая, но в нашей комнате я действительно застала Марата Андреевича. Шеф боком сидел на столе Светланы и склонившись почти к самому ее лицу, что-то тихо ей говорил. Повернувшись в мою сторону и с головы до ног смерив меня презрительным взглядом он произнес с непередаваемо — мерзкой интонацией: