— Ничего, — и театральная пауза… что?! — Я бы задал другой вопрос Древняя, — какой-то он слишком… веселый? Так говорит вроде и спокойно, но он явно в хорошем расположение духа. Он же прекрасно знает о важности Стрэндж, но играет со мной.
Ладно, пусть. Этот старик точно может себе такое позволить.
— Какой?
— Что Стефании может понадобиться от него? — замолчал ждет. Ох… мы как дети. Вон ворона со мной согласна, даже глаза закатила.
— Ладно. И что же?
— Не так давно, — начал Всеотец, — он одной военной вернул руку, при этом предложил это сделать тремя разными способами, — …
Понятно. Вот теперь все понятно.
— Спасибо за информацию Всеотец. Еще советы будут? — мало ли, что дельное предложит.
— Он любит учиться и учить. Также, не ведись на красивую молодую мордашку, под ней явно кто-то постарше. А еще он падок на молоденьких, но это не точно, — он усмехнулся, — Хотя младшенькая у меня тоже еще совсем дитя, от чего думаю — все же падок, хе-хе-хе, — по сравнению с тобой все дети. Почти все. Он точно в хорошем настроение.
— Благодарю Всеотец.
Вот и поговорили. Озадачил…
Для начала стоит понаблюдать и присмотреться.
Магам положено видеть больше чем другим. А древние маги, как я, видят очень многое. И чем больше я всматривалась в незнакомца, тем сильнее понимала его необычность. Один ни спроста не назвал его человеком. Он вообще мало, что делает просто так.
Я думала, меня уже ничего не удивит в этом мире. Я ошибалась.
Магией незнакомец определенно владел, вот только пользовался ей совсем иначе. Если ее сравнить с языком то у него другой диалект, мистические искусства разнообразны и это не было странным, если бы не пара «нюансов»: Он не создавал видимых заклинаний, при этом распоряжался энергией совершая ей действия ужасающе свободно, буквально преобразовывая энергию в разные ее проявления, а когда я поняла почему, то ужаснулась.
Кто сотворил с ним подобное? Кто и как вообще мог такое сотворить с самой душой? Ее будто изрезали, затем соединили в нужные формы ее куски и сшили это вместе, и как вишенка на всем этом — на этих кусках еще, и писали, и рисовали! Как такое вообще можно даже не сделать, а пережить?!
То… что лежало на столе и выглядело как человек, ужаснуло еще больше. Я не могла разобрать, где кончался он и начиналось оно!
Это существо — часть которого по какой-то неведомой причуде лежит отдельно, представляло собой нечто чуждое даже моему пониманию…
Это все означало, что мне надо подумать.
Надо очень хорошо продумать о том: что же делать дальше?
***
Рихтер.
Когда вам говорят что вы пожалеете, что вы представляете? Сожалеть-то можно о разном и крайне многом. В начале я подумал, что накрылась моя жизнь имени Генриха Рихтера и я буду жалеть о потерянных возможностях отучиться в университете будучи им. Но расчет Младшей явно был в другом, характер ранения, даже если бы был нанесен не мне, а обычному человеку не отправлял на тот свет сразу и с гарантией. Я не редко вытаскивал с того света и с более опасными ранениями головы. Вот только как без магии будут меня спасать и будут ли?
Попав в больницу я вспомнил, о моей филактрии которую прекрасно видно на некоторых приборах диагностики, а голову точно будут просвечивать. И если МРТ не будет, иначе магниты повторно выстрелят пулей, то вот рентген будет точно.
Я вроде и навострился управлять светом, но работал в основном пока с зримым диапазоном или со всеми сразу, все же людские глаза отводил. А тут необходимость более выборочной и тонкой манипуляции для обмана прибора, который я и видел-то пару раз в жизни… Решил не экспериментировать с рентгеновскими лучами, поступил иначе. Часть Нярлы заняла мое место. Как и пуля из моей, теперь дырявой, головы. Воссоздали точную копию травмы, ну и поменялись местами, и я остался наблюдать.
Точно, чуть не забыл.
— Рыжая, как закончишь с гигантом или если можешь сейчас, позвони пожалуйста сестре и скажи, что со мной все хорошо, я жив и почти здоров.
Ответ не заставил себя долго ждать.
— Ты куда вляпался?! — кажется, ей сейчас было не до моих тонких намеков.
— Мне голову прострелили. Вот в больницу привезли, думают жив мозг или на органы отправить.