— Слишком много, Лана, слишком много…
— А если я тоже хочу что-нибудь узнать?
— Ты можешь спросить, но не факт, что я отвечу.
— Это нечестно.
— А, по-твоему, вороны всегда поступают честно? — с горечью в голосе спросил Артем, удерживая зрительный контакт с девушкой.
— Не могу ответить на этот вопрос. Мне всю жизнь приходилось от вас прятаться, как ты знаешь…
— Мне жаль, Лана. Мы поговорим об этом, обязательно. После того, как я тебя вытащу. Ты согласна? Откроешься мне?
— А если я попрошу тебя кое-что не смотреть? — нервно кусая губы, спросила Лана.
— Что же?
— Сначала ответь…
— Я не могу обещать. Запретный плод сладок, — предвкушающе улыбаясь, протянул ворон.
— Тогда… Что бы ты ни увидел, это… Это ничего не значит, понятно? — гордо вскинув подбородок, заявила лиса. — Что нужно делать?
— Смотри мне в глаза, забавный лисенок, — рассмеялся Артем, да еще так заразительно и по-доброму, что Лана не могла не улыбнуться в ответ. Ворон резко стал серьезным, увидев ее улыбку. Складывалось ощущение, будто он борется с самим собой.
— Что-то не так?
— С тобой все не так, с самого начала, — усмехнулся ворон. — Не отводи глаза и расслабься. Ты должна мне довериться, так будет легче. Не уверен, что получится, но попробовать стоит.
Лана напряглась, но послушно смотрела в глаза Артему, которые стремительно чернели, наполняясь самой тьмой, как в ту ночь, когда страшный ворон пощадил маленькую испуганную лису. Она проживала этот момент заново, ощущая всю ту боль, отчаяние и безысходность, словно это происходило прямо сейчас, а не двенадцать лет назад. А затем вновь встретила Сергея, вспоминая, как он заботился о ней, учил пользоваться магией, приручать тотемного зверя, как уехал, оставив ее в деревне снова такой одинокой. Опять она ощущала эту пустоту в душе, которую чувствовала тогда. Обида, одиночество, никому не нужна. Все смотрят с таким сочувствием, кто-то с брезгливостью… Все ужасы ее детства возвращались с невероятной скоростью, заставляя задыхаться от нахлынувших эмоций.
Картинка резко сменилась, она приехала в город. Такая окрыленная, счастливая, жаждущая настоящей жизни. Еще надеется на то, что сможет стать обычной, как все. Будет веселиться, заведет друзей, познакомится с красивым мужчиной, которого полюбит. Вот она идет в клуб, заново переживает приставания мужчины, который пытался ее опоить, а потом тот незнакомец, что обнимал ее. Девушку снова захватывает ощущение блаженства от его рук на своей талии, ей так хорошо, словно он тот самый, но внезапно он исчезает, и лиса догадывается, что попалась на глаза ворону. С этого момента события проносились очень быстро, словно их листали как в журнале, одно за другим, пока Лана не наткнулась на раненого Артема. Вот она снова лечит его, сливается с его аурой и делится жизненной силой, чтобы спасти, а потом снова сбежать. И снова легкий поцелуй, чисто из любопытства, прерванный порывом ветра, а затем она сбежала, оставив шаловливую записку. Так ворон просмотрел все до того момента, как она уснула сегодня, после чего лису резко отпустило и оттолкнуло от стены.
Потеряв равновесие, Лана осела на пол, закрыв лицо руками. Ее трясло от рыданий. Зачем? Зачем он смотрел ее детство? Почему заставил переживать все это заново?
— Как ты мог? Как ты мог? — шептала она, захлебываясь слезами.
— Я предупреждал тебя…
— Это было мое! — выкрикнула девушка. — Мое детство! Мои чувства! Моя боль! С чего, вдруг, ты решил, что имеешь право копаться в моей душе, как у себя дома? Кто ты такой, чтобы…
— Лана…
— Пошел ты! Ты такой же, как все! Думаешь, что можешь распоряжаться мной, как тебе заблагорассудится. Захотел спас, захотел убил или… Не надо меня спасать. Вы меня все достали! Я устала бегать, прятаться, доказывать всем, что имею право на что-то. Все равно никто и никогда этого не поймет. Вы же самцы, вашу мать! Бруталы хреновы!
— Успокойся, я прошу тебя. Ничего страшного не произошло. Я просто хотел узнать…
— Что? Что ты хотел узнать? Как это, когда ни за что убивают всю твою семью? Или как это, когда великий ворон непонятно почему дарит тебе твою же жизнь? Или…
— Лана, твою мать! — не выдержав, сорвался на крик Артем. Девушка замолчала от неожиданности, но продолжать распекать его не стала. А какой смысл? Все равно ведь ничего не поймет. — Прости, — неожиданно выдохнул он.
— Что? — не веря в то, что услышала, переспросила лиса.
— Прости, я не хотел тебя обидеть и не думал, что тебя это так заденет. Я… Пойми, мне тоже сложно. Я не знаю, почему у воронов такое чувство ненависти к рыжим лисам. Я не могу это объяснить. Это как… Как какое-то наваждение, но с тобой все по-другому. Во мне борются ненависть и желание защищать. И я…я не знаю, что из них победит…
— Тогда почему просто не оставить меня? — обреченно спросила Лана, стараясь не показать, что слова Артема задели. В душе что-то расцветало от понимания, что ворон хочет ее защитить, да еще и так открыто признался в этом. Хотя… За ним должок после того, как он узнал о ней практически все.
— Не могу, мы как-то связаны, и я должен понять как.