Всего за 149 руб. Купить полную версию
— По машинам, — Скомандовал суккуб, больше не глядя на покалеченного прислужника.
Никто больше не пикнул, выполняя приказ. Даже тот, которому в крошку раздробили нос. Страшно было не то, что он наказал этого мужика. Можно подумать, никто так делал из больших боссов. Страшно, что у Гелиана это всегда было без малейшего перехода. Никакой злости, ярости, складки на лбу… ничего. Он бил также хладнокровно, как и разговаривал. Жестоко, но с умиротворенным видом, словно картину рисовал. Поэтому мои ухажеры до последнего не ожидали подставы, а потом было поздно.
Я оказалась запихана на заднее сидение вместе с суккубом. Там были только мы, хотя вместился бы еще, как минимум, один человек. Но Гелиан не терпел других мужчин на таком близком расстоянии от меня. Эх, вот бы открыть дверь и рвануть прочь… но, во-первых, догонят, а, во-вторых, двери тут же заблокировали.
Машина мягко заурчала и поехала. До свидания, уютный деревянный дом и добрая Анна Яковлевна… может, еще увидимся когда-нибудь.
На выезде из деревни, нас затормозила полицейская машина. Побитая, покоцанная шестерка перегородила дорогу. На фоне джипов она выглядела отрыжкой верблюда.
— Я сам, — бросил Гелиан и кинул на меня выразительный взгляд, в котором читалась угроза расправы в случае попытки к бегству.
Но из-за особенностей его демонической натуры, вместо послушания невольно хотелось повредничать, чтобы с радостью получить наказание за непокорность…
Он вышел и быстро переговорил с полицией. Двое местных мужичков, гордо несущих бремя малопочетной должности, тут же отвалили с подобострастными улыбочками, а мой личный кошмар вернулся в автомобиль.
— Одна милая женщина нажаловалась, что ее племянницу преследует горожанин, — прищурив глаза, сообщил Гелиан.
— Это Анна Яковлевна постаралась, — буркнула я, отворачиваясь. — Эх… жаль-то как уезжать. Мы с ней душа в душу жили…
Суккуб хмыкнул и наклонился к моему уху, как раз направленному в его сторону.
— Ты же знаешь, как меня надо попросить, чтобы я выполнил любое твое желание… — шепот, да еще в такое чувствительное место заставил кровь вскипеть в жилах. — Захочешь в гости к своей старушке — заплати достаточную цену, и мы тут же поедем…
— Ты и так богатый, — ворчание вышло на редкость сварливым.
— А я сейчас далеко не о деньгах, Медок, — пропел он и… самым наглым образом прикусил мочку. Меня аж прострелило. В том смысле, что молния прошила от горла до низа живота.
Так захотелось откинуться назад и застонать, подставляя его жгучим губам шею, а потом то, что ниже. Чтобы сильные руки обвили талию и легли на грудь… мммм.
Пока я рефлексовала, машина вовсю набирала скорость. За окном проносились леса и поля, изредка мелькали небольшие населенные пункты… там разворачивалась, дышала и жила своей жизнью свобода. Недоступная пленнице в дорогой машине. Уныние подкралось незаметно. До этого как-то адреналин ходил в жилах, а вот сейчас осознание ситуации свалилось безжалостным грузом. Почему, почему этот суккуб забирает у меня право на собственную жизнь? Как смеет кто-то, даже из-за сомнительной любви или страсти, отбирать у другого человека возможность выбора? Никогда не прощу ему этого. Даже если покорит, сломает, сделает зависимой от своего божественного тела, где-то внутри будет зудеть эта обида, царапать острым когтем злость. И хорошо, и пусть. Не желаю успокаиваться и смиряться. Он просто не понимает, насколько сильно его присутствие портило жизнь. У меня могли бы быть подруги, легкомысленные романы с мальчиками, какие-нибудь увлечения, кружки, а потом любимая работа. Гелиан украл все это. В своем беспросветном эгоизме, где зудело "хочу и все тут", чертов суккуб сам лишил себя даже малейшего шанса на мою взаимность. Нет, я решила. Сбегу при первом же, даже призрачном шансе. Поймают — пусть. А нет… никаких ошибок больше не будет. Просто исчезну. Инсценирую собственную смерть. Да, родителей жалко. Но Гелиан скажет им пару слов, и они забудут, что когда-то вообще имели дочь. Даже понимая, насколько непреодолима сила суккуба, я никак не могла им простить добровольной попытки отдать меня ему. А вот Анна Яковлевна боролась. Не имела никаких возможностей, но все равно попробовала меня вернуть. Хоть и не родная.
Дышать стало трудно, и я со всхлипом втянула воздух, а потом безудержно разревелась. Некрасиво, громко, подвывая и закрыв лицо руками. Оплакивала свою потерянную свободу, загубленную жизнь, которая закончилась в тот момент, когда ко мне подошел темноглазый мальчик в песочнице. Так горько еще никогда не было. Поглощенная рыданиями, я не заметила, как остановилась машина. Повинуясь короткому приказу, из нее поспешно выпали шофер и пассажир с первого сидения.
Гелиан, кажется, растерялся. По крайней мере, он не сразу начал предпринимать какие-то действия, глядя на меня встревоженными глазами. Никогда не видел, как я плачу? Так вот же тебе. Все годы держала лицо, ругалась, но не ревела. А сейчас… безнадежность оказалась слишком сильной.
— Саша, — о, теперь я уже не Медок?
Он протянул руки и усадил меня к себе на колени. Плевать. Все равно демон сильнее. От этого я возрыдала с новой силой, окончательно повергнув его в отчаяние. Желая успокоить, Гелиан, наоборот, делал хуже, удерживая мое тело рядом с собой.
— Я причинил тебе боль? Обидел? — Спрашивал он и не получал ответа. — Ну пожалуйста, не плачь… сделаю все, что хочешь. Только скажи. Прошу, маленькая, успокойся…
Ого, как его задели мои слезы… удивительно. Знала бы раньше, не стала бы сдерживаться до последнего…
— Хочу быть свободной, — прорыдала я. — Жить своей жизнью… без жучков, камер и над… надсмотрщиков… ууууу…
— Разве это свобода — бежать, прятаться? — Мягко увещевал Гелиан. — И откуда странные мысли про жучки? Ты будешь заниматься, чем захочешь, обещаю. Никто не посмеет встать на твоем пути… любимая моя девочка…
Он говорил что-то еще успокаивающим тоном, слов я не разбирала, но интонация магическим образом усмиряла внутренний шторм. Неужели сила суккуба может действовать и так? В итоге я настолько наплакалась, что просто лежала на его груди и смотрела в пустоту. Эмоций не осталось, говорить было трудно… но тут сквозь всю эту вату вдруг пробилось нечто беспокоящее. Что-то вторгалось в мой храм апатии и мешало полностью отрешиться от проблем бытия. Я бессознательно поерзала, пытаясь найти раздражитель. Стало еще хуже. Из-за туповатого состояния никак не получалось понять, в чем состоит дискомфорт — душевная причина или же физическая.
— Что-то мешает, — буркнула еле слышно. Скорее для себя, но суккуб все прекрасно разобрал.
— Прости, Медок, — без раскаяния отозвался он. — Я всегда остро реагирую на твою близость… начиная с подросткового возраста. Даже раньше.
Тут до меня, наконец, дошло. Апатии как не бывало. Прочь с коленей, прочь. Теперь понятно, что было не в порядке. Его твердое и неоднозначное… желание, которое отчетливо ощущалось моими ягодицами. Он меня хотел. Только меня? Или это просто постоянное состояние суккуба?
Последняя мысль была откровенно неприятной. А следующая еще неприятнее — кроме физического желания есть ли там что-то еще?
— Не будешь больше плакать? — Уточнил Гелиан.