Лавиния размазывала по щекам слезы и остатки косметики и истерично заламывала руки. В эти минуты только слепой назвал бы ее красавицей.
— Ты ведешь себя как кухарка из придорожной таверны, а не наследница знатного аристократического рода. — Арра Флоренс презрительно скривила губы и протянула Лавинии кружевной платочек. — Вытри лицо и позови горничную — пусть приберет здесь все, если только от твоего визга не все слуги сбежали.
— Как ты смеешь мне указывать, арра! — вскинулась Лавиния, гордо расправляя плечи. — Ты всего лишь жалкая ведьма!
— Ну вот, так уже лучше! И позволь уточнить — твоя ведьма, и к тому же — единственная родственница, не считая, конечно, папаши-пьяницы.
Арра Флоренс поправила на Лавинии сбившееся во время войны с вазами платье, затянула потуже корсет и погладила по щеке.
— Пойдем в сад — я наберу свежих трав и сделаю тебе одну волшебную маску по старинному рецепту, который нашла недавно в библиотеке нашего ордена. Твое уродливое опухшее лицо быстро придет в норму.
Пока арра Флоренс придирчиво выбирала травы в специально для нее построенной теплице, Лавиния нервно блуждала по пустынным в этот час тропинкам, вновь переваривала подслушанный разговор и лелеяла свою обиду. Нервно кусая губы, она будто наяву слышала, как альфа приказал через служанку явиться к нему, как портовой шлюхе. Ей!
Лавиния сжала кулаки и повернулась к ведьме.
— Быстрее, арра! Я хочу посмотреть в хрустальный шар, — и поспешила, не оглядываясь, в свои покои.
Усевшись в кресло рядом со столиком, на котором бледно мерцало ее главное сокровище — Око Судьбы — Лавиния нетерпеливо наблюдала за Флоренс, сосредоточенно проводившей обряд. Сама она магией не владела, и мысленно проклинала своих предков за то, что каждый раз приходилось обращаться за помощью к ведьме. Чем та без зазрения совести пользовалась.
Шар замерцал и налился опаловым светом.
— Возложи руки и смотри! — произнесла Флоренс ритуальную фразу, и Лавиния, зябко передернув плечами, привычно всмотрелась в туманные образы.
Сначала ничего не происходило, и девушка уже хотела недовольно отвернуться, как вдруг перед ее восторженным взглядом возник тот, кого она любила, кажется, больше жизни — ее прекрасный барс! — альфа, терзающий тушу только что задранного оленя. С его клыков капала алая кровь, а когтистая лапа властно прижимала к снегу, потерявшему свою белизну, голову с ветвистыми рогами.
— Он мой… только мой — в каком-то экстазе бормотала Лавиния.
Но тут внезапно картинка изменилась, и вместо барса появилась девушка, стоящая к ней спиной. Рыжие волосы развевал летний ветерок, стройные босые ноги утопали в зеленой траве и … незнакомка смеялась так заливисто и звонко, как может смеяться только очень счастливая женщина.
Будто почувствовав чужой взгляд, она оглянулась и вздрогнула, будто споткнувшись.
— Кто это? — удивилась Лавиния, отпрянув от шара, как от ядовитой карэны — самой опасной змеи в их землях.
— Они нашли ее! Нашли… — растерянно забубнила ведьма и закрыла лицо руками.
Глава 6
Я проснулась. Именно проснулась, а не пришла в себя, очнулась или как там еще говорят в подобных случаях. За распахнутым окном ярко светило солнце. Легкий ветерок развевал тонкие занавески и приятно овевал.
Прислушалась к себе — нет ли каких-нибудь болезненных ощущений. Нет. Наоборот, необычайная легкость соперничала с бодростью духа: хотелось петь и танцевать, всех расцеловать и так далее и тому подобное — в общем, все то, что характерно для начинающего наркомана. Но я же не наркоман. Или меня насильно накачали чем-то таким бодрящим?
Я встала с кровати и, слегка покачнувшись, влезла в тапочки, заботливо стоящие рядом. Главный вопрос — где я нахожусь и как вообще тут оказалась — как-то ускользал, и я попыталась сосредоточиться на мелочах. Хотя какие уж тут мелочи!
Кровать — просторное ложе под легким балдахином — стояла на возвышении. И со своего места я, как Наполеон на поле Аустерлица, смогла охватить взглядом всю довольно большую комнату.
Ничего лишнего — столик с кувшином воды, на подносе сиротливо лежит яблоко. В камине тлеют угли — видимо, ночью топили, по углам — две плотно закрытые двери.
Я спустилась с пьедестала, стараясь не шуметь. Надо проверить, что там. За одной дверью оказалась ванная комната с нормальным человеческим туалетом и внушительной ванной, что очень порадовало — прогресс налицо! За другой небольшая гардеробная с небогатым набором мужских костюмов, и это подтвердило мою первоначальную догадку о том, что спальня мужская. Уже одно отсутствие туалетного столика буквально кричало об этом.
Зато на стене нашлось зеркало в деревянной раме. Зеркало! Да еще в полный рост!
Я разглядывала себя и, как ни странно, себе нравилась. Все-таки прежде больше думала о красоте своих пациенток, а они не торопились делать взаимные комплименты.
Выглядела я, скажем прямо, неплохо. Белоснежная, довольно откровенная ночная рубашка как бы подчеркивала легкую бледность в лице. Ну, я же, наверное, считаюсь в этом мире аристократкой, а не обычной медсестрой, раз меня называют леди, а для них — леди — если судить по фильмам и любовным романам, бледность — святое дело.
Длинные рыжие волосы, которые я обычно заматывала в строгий пучок, аккуратно причесаны — кто-то постарался! — и собраны лентой в хвост. Карие глаза с густыми ресницами смотрят со здоровым любопытством. Не сказать, что я красавица, но совсем неплохо после всех волнений.
Ага, а вот здесь подробнее! Значит, волнения все же были! И не просто волнения, а самый настоящий стресс!