Клик…
Глава клана Ферроу у небольшой трибуны с десятком микрофонов. Кажется, это какая-то конференция.
— Смерть Рейфа Омару — большой удар для всех нас. Я хорошо знал его, мы тесно общались и пусть считались конкурентами, это не мешало мне уважать его.
Даже после того, как Рейф сорвал ему сделку на пятнадцать миллионов, перехватив партнёра в самый последний момент.
И тут ложь.
Клик…
Улица, крики, шум, взрывы петард и яркие огни сингалок. Лицо стоящего перед камерой человека скрыто чёрной маской. Видно лишь глаза: холодные, расчётливые.
— … и так будет с каждым! Омару лишь начало! Мы не остановимся, пока не освободим мир от этой заразы…
Клик…
— По традиции тело кремируют, а прах доставят в родовую усыпальницу Омару…
Щелчки пульта убыстряются, слышны лишь обрывки фраз, перед глазами мелькают картинки.
— Скорбим…
— Горе для каждого…
— Рейф Омару…
— Омару…
— Умер…
Клик и небольшая задержка.
— Акции Омару-корпорайд упали на три пункта после поступления информации о смерти наследника империи. В ближайшее время ситуация вряд ли изменится. Весь деловой мир ждёт оглашения нового наследника и преемника, — стоя у графиков и схем с фондовой биржи, вещал ведущий.
— Интересно, в чём еще тебя обвинят? — кисло усмехнулся Стив, возникая на пороге палаты. — Возможно, в каком-нибудь стихийном бедствии? Я слышал, на западе была серия торнадо.
— Думаешь из-за меня? — отозвался Рейф, отключил телевизор и, бросив пульт рядом с собой, повернулся к брату.
— Может быть. Как тебя оказывается все любили.
Мужчина хмыкнул, наблюдая, как Стив вошёл в палату и присел на стул.
— Особенно Ферроу. Видел, как Ильяс сиял от счастья на заднем плане?
Стив кивнул, внимательно изучая брата.
— Что? — усмехнулся тот, откидываясь на подушку. — Изменился?
— Да.
Совсем.
И это было страшно, непривычно. От великого Рейфа Омару почти ничего не осталось. Он словно уменьшился в размерах, сник, растворился. На больничной койке лежал простой человек. С обычными карими глазами, бледный, осунувшийся, почерневший от пережитого, с потрескавшимися губами и синяками под глазами.
Карикатура на привычного мужчину. Жалкая копия, которая не имела ничего общего с оригиналом.
— Значит, теперь это ты, — произнёс Рейф, первым нарушив гнетущее молчание.