Всего за 169 руб. Купить полную версию
Спустя несколько минут он покинул пределы деревни и ступил под прохладную тень леса. Подумав, там он привязал свежеприобретенную лошадь. Мало ли, что это за неправильная нечисть поселилась возле деревни — вполне возможно ее не только подростки интересуют.
Лучше Хан пойдет один, а за животным уже после вернется.
Нарисовав возле лошадки охранный знак, призванный отпугнуть и отвести глаз любому, кто приблизится, он потрепал ее по холке, и ступил на тропу.
Пару минут быстрым шагом — и деревня скрылась за зеленой стеной, хотя Хан еще продолжал чувствовать ее запахи. Впрочем, спустя несколько минут ускоренной ходьбы, пропали и они.
Убедившись, что ничто его не отвлечет, Хан прикрыл глаза и сосредоточился. Может в прошлый раз он что-то пропустил?
Но нет, из нечисти здесь водились лишь леший, да болотник, и то, в противоположной стороне от предполагаемого местообитания похитителей подростков.
Хан выругался и, приподняв повязку, оглядел ведьмачьим глазом лесную чащу. Что-то странное мелькнуло на периферии зрения, но Хан не обратил на это внимания — он искал нечто другое.
И нашел спустя пару минут — тонкий зеленый дымок, след лешачьей тайной тропы. Слабый, почти незаметный — видно, лешак здесь уже давненько не хаживал.
Прикрыв второй, человеческий глаз, чтобы не отвлекаться, Хан потянулся за дымком. Шаг, два и вот он уже в другой части леса — лешачьи тропы так и действуют, если знать, как ими пользоваться.
Еще несколько переходов и Хан понял, что близок к цели. Нечисть затаилась, но была уже совсем рядом.
— Выходи, народ, не обижу. Поговорить хочу, — позвал Хан.
— Чтоб ведьмак, да нечисть не тронул? — раздалось из лесной чащи.
— Не та вы нечисть, за которой я пришел, — ответил Хантер. — Да и я не тот ведьмак, что без разбору нечисть распыляет.
— Слыхал я про тебя, Охотник, — проскрипел лешак. — Мой племянник с Усманского леса мне о тебе рассказывал. Ты как на мою тропу ступил, так я сразу понял, что ты тот самый.
Перед Ханом появился низенький старичок, едва достававший ему макушкой до живота. Из длинной зеленой бороды торчали сухие листья, пополам с мелкими ветками и прочим лесным мусором.
Старичок взмахнул рукой, и из земли рядом с ним вырос пень, на котором он и расположился. Каждое движение лешака сопровождалось скрипом, кожа его больше напоминала кору дерева, а из-под мохнатых изумрудных бровей блестели два глаза, похожие на черных жучков, притаившихся в дупле.
— Твой племянник Усур? — на всякий случай уточнил Хан.
— Он самый, — протянул лешак. — Только глупый еще. Кто ж ведьмаку истинное имя свое говорит? Лес у него совсем юный, вот и сам он молод, да зелен.
— Усур мой друг, он доверяет мне, — возразил Хан.
Действительно, они неплохо ладили с хранителем Усманского леса. Хан помогал ему, очищая округу от темной, кровожадной нечисти, а Усур научил его по лешачьему следу ходить, да открывал Хану тайные тропы, только лесовикам доступные, в различные части двух империй.
— Я и говорю, молодой еще, да глупый, — фыркнул лешак, — кто ж ведьмаку доверяет? Да и ты что ж за ведьмак такой, коль с нечистью якшаешься?
Страха лесовик не испытывал, а если и испытывал, то не показывал.
Нечисть боится ведьмаков, но леших еще найти-догнать надо, прежде чем жизнь с них вытянешь. След их, может, и по всему лесу видно, да только чтоб ходить по нему особое умение надо. Поэтому даже обычные ведьмаки их редко когда трогали — пока дойдешь, лешак уже тропой в другое место ускользнет, вот и бегай за ним, как пес за хвостом. А коль поймаешь, иногда и себе дороже может обойтись — сила лешака от его леса напрямую зависит.
— Я вообще по делу пришел, — перевел тему Хан.
Старые лешаки не чувствуют время, и могут надолго увлечь собеседника. Потому то и некоторые люди, заблудившись, возвращались обратно спустя дни, недели или месяцы, хотя сами считали, будто прошло несколько часов.
— Думаю, я догадываюсь, по какому, — проскрипел лешак. — Хотя чего ведьмаку взять с проклятых?
— Проклятых? — удивился Хан.
— Ты на деревню то чем смотрел? — усмехнулся леший. — Проклята она, чтоб смески до взрослого возраста не доживали. Причем давно проклята.
— А кем?
— Почем мне знать? Я ни в людские, ни в эльфячьи дела не лезу — это всегда себе дороже обходится. Я лишь выделил проклятым уголок леса, чтоб не шлялись где попало, да и только. А сам на них не смотрел, уж больно они чуждые. Холодом от них пахнет, да самыми нижними навьими уровнями, куда нечисть не ходит.