Всего за 149 руб. Купить полную версию
Отодвинув для меня стул, распорядитель помог усесться, после чего оставил нас одних.
— И что это значит, господин судья? — не размениваясь на приветствия, произнесла я.
— Просто Тибериус, — улыбнулся наглец. — Госпожа Анфиса, я рад, что вы приняли мое предложение.
— Ничего я не принимала!
— Но вы же здесь, — улыбка Тибериуса стала еще медовей.
— Я здесь по работе! У меня заказ! Вот! — я вытащила пачку бланков и потрясла перед его носом.
— Да-да, конечно, — невозмутимо улыбнулся тот. — Вот, возьмите меню. Что вам заказать?
— Она опять вас опоила?
— Кто?
— Куртинья!
— Глупости, нет конечно! Никто меня не опаивал.
Так, понятно. Я вгляделась в его лицо, выискивая следы приворота. И не нашла ни сыпи, ни пятен, ни изменения цвета кожи. Посмотрела в глаза — зрачки не расширены… А ничего у него глаза. Темная, почти черная радужка, длинные ресницы, брови решительные…
Поймав себя за разглядыванием мужчины, я тут же отвела взгляд. Вот еще напасть, мужчин я не разглядывала. Клиентов. “Да, точно, клиент!”, - вспыхнула спасительная мысль, возвращая чувства в порядок.
— Рекомендую цесарку, — улыбнулся нахальный тип. — Здесь ее отлично готовят, я успел оценить.
— На работе я, — стараясь не встречаться с ним взглядом, устало ответила я.
— И ваша работа — я.
— Какой вы самонадеянный! — я не выдержала, и снова уставилась на него, горя негодованием.
Судья улыбнулся.
— Отнюдь. Взгляните на свои заказы.
Полная недобрых предчувствий, я уставилась на бланки.
И поняла, что влипла.
— Итак, что у нас дальше по плану? — расплатившись за обед, произнес господин Мок.
Цесарка и в самом деле оказалась великолепной. Как и десерт из ягод с мороженым. И салат, и пирог со сливами. И маленькие пирожные наверное тоже, но они в меня уже не влезли.
Вздохнув, я достала бланки заказов и разложила на столе.
— Разрешите, я сам. Боюсь, что ваша секретарша могла перепутать последовательность, — он сгреб листочки и, перетасовав, расположил как надо. — Итак, для начала в цирк!
Приехавшая в город труппа не ожидала такого фурора. В знак благодарности, лично для “щедрого господина и его очаровательной рыжеволосой спустицы”, она еще раз исполнила на бис самые великолепные номера. Сдержать восхищение было невозможно, даже злость на Куртинью временно отступила.
Затем мы посетили ярмарку фарфора, откуда я вышла с великолепным набором чашек. Заглянули на выставку корма для фамильяров, во все приличные трактиры, совершили экскурсию по историческим местам города и даже съездили на болото, где в это время как раз началось цветение бесовой травы. Нарвав охапку тонких серо-синих листьев, я почувствовала себя совершенно счастливой.
Жаль, что все это не по-настоящему.
Когда мы вошли ко мне домой, груженые пакетами и свертками, у меня даже мелькнула мысль не давать Тибериусу антидот. Но совесть не позволила и дальше пользоваться его зависимым положением.
— Пейте, — я протянула ему все ту же кружку, на дне которой плескался разбавленный отвар.