— Это на джипе надо ехать туда. Полноприводном. Вишь, как замело, дороги даже не видать. Ласточка моя в первом же сугробе застрянет!
Водитель сказал, а потом вдруг потянулся к двери и как захлопнет ею! А потом как газанет с места и был таков. Обдал меня, гад такой копотью солярки или чем он там заправляет свою «ласточку», и растворился во мгле.
Я поежилась на месте, но делать нечего. Буду стоять — замерзну. Нужно двигаться. А потом, шофер сказал, что пешком идти три километра. Человек же идет со скоростью пять. Путем нехитрых подсчетов можно предположить, что минут через сорок я уже буду греться в доме, если смогу включить отопление конечно…
Двинула в сторону занесенной дороги. Редкие машины пролетали по основной трассе, и это меня обнадеживало. Если заблужусь или не одолею путь, можно всегда вернуться, поймать попутку.
Минут через десять повалил снег. Причем сразу и словно из дырявой наволочки. Рот забивало белыми хлопьями, как и глаза, и угги, которые предусмотрительно нацепила вместо модельных сапожек на каблучке. Рюкзак с одеждой и провизией оттягивал спину, кончики пальцев на ногах и руках задеревенели, но я упорно шла по занесенной деревенской дороге, уже едва различая за лесочком очертания заснеженных домишек.
— Что там идти-то осталось, — уговаривала я себя, когда внезапно, обгоняя меня, рядом медленно проехал огромный навороченный джип.
От удивления я подняла глаза и из-под капюшона, присмотрелась к автомобилю. Где-то я его видела. У кого-то из знакомых есть такой, ну или похожий. Последней модели, черный, блестящий, агрессивный. А водитель вообще на Херовича похож, будь он трижды не ладен!
Джип проехал далеко вперед, а я аж рассмеялась от бредовости ситуации: зачем Херовичу ехать в эту дырень да еще на кануне Нового года!? Наверняка сейчас на работе всех подчиненных дрючит — не даст он им пораньше тридцать первого декабря салат Оливье покушать. Нет! Все уйдут ровно в шесть ноль-ноль и ни минутой раньше.
А потом, я почему-то разозлилась. Водитель джипа вроде как один ехал. Видел же, что девушка… ладно, тут за пуховиком не видно, что девушка, пускай женщина, но идет, в пургу, вот-вот упадет, неужели подвести не мог? Что за мужики пошли? Эх! С другой стороны, если джип поехал в деревеньку, а он поехал именно туда, больше дорога не вела никуда, то я не буду там одинока. Хотя от такого, кто путницу в метель бросил, помощи не дождешься!
***
Виктор
Мчал по трассе как ополоумевший, а потом пошел снег, и я решил сбавить темпы. Только разбиться не хватало тридцать первого декабря! Да еще и из-за кого? Из-за проститутки, которую, слава богу, замуж взять не успел? Нет, что я в самом деле? Да, неприятно! Но я же мужчина! Переживу. Тем более, вокруг столько красивых девушек! Эту же Марию взять! Хотя, нет, зачем только вспомнил про эту воровку, да еще в таком ключе?
Настроение совсем опустилось. Нет, так нельзя. Сбавил скорость, и едва не пропустив съезд с трассы, все же повернул. Ну и метель! Почти обед, а нихрена не видно! Автомобильные дворники не справляются. И дорога как занесена! Хорошо, что у меня джип, иначе застрял бы сразу.
Вдруг, краем глаза заметил сгорбленную фигуру. Какой-то сумасшедший брел прямо по дороге, да еще по направлению движения! Совсем камикадзе! Еще немного, и попал бы мне под колеса, придурок!
Пригляделся: не придурок, а дура! Идиотка! Это была женщина, замотанная в толстый пуховик, меховые угги, и капюшон пушистый поверх шапки натянула.
Проехал мимо. Но в боковое зеркало глядел. Жалко ее стало. Еще до домов ковылять и ковылять, а видно что рюкзак уже все плечи оттянул. Интересно, зачем ей понадобилось в эту глушь, да еще в канун Нового года? Наверняка бабка чокнутая, может одна единственная, кто в деревне жить остался, внуков одарила, и сама домой возвращается. Тогда тем более ее надо подвести. Сейчас свалится и околеет!
Дал по тормозам. А потом и задний ход. Поравнялся с бабкой. Та, сняла с плеч рюкзак и открыла переднюю дверь джипа. Лицо не успел разглядеть — половина утопленная в шапке, вторая половина скрывается за шарфом, но вот запах тут же ударил в голову. И нет, не нафталиновый, как вы могли подумать, а тот самый. Волшебный. Карамельно-шоколадный. Очень знакомый. Женщина стянула снежные варежки, из-под которых вылезли беленькие очаровательные ладошки со свежим маникюром.
«Неплохо для бабки» — подумал я, а потом из-под шарфа показались полные, морозом поцелованные алые губки, раскрасневшиеся щеки, девушка сняла капюшон, увеличивая концентрацию аромата карамели до предела, и я едва не съехал в кювет от обалдения.
Мария! Та самая! Которую я вчера выгнал с работы! Воровка тоже меня узнала и принялась молча дергать ручкой. Тут же заблокировал все двери и хмуро поинтересовался:
— Мария, вы меня преследуете?
***
Мария
— Делать мне больше нечего! — искренне возмущаюсь я, ошарашенная внезапной встречей с Херовичем не меньше чем он.
В его машине тепло. Боже, как хорошо, а то я совсем продрогла! Первым порывом было снять мокрые вязаные митенки, что я и сделала. Потом сняла промокший от снега шарф, капюшон и шапку. Но когда разглядела, кто именно сжалился надо мной и подобрал подкинуть до деревеньки, срочно захотела оказаться снаружи джипа.
— Хватит мне машину ломать! — прорычал Херович, — Сидите уже, раз залезли!
— Да знала бы, что за рулем именно вы, ноги бы моей тут не было! — воскликнула в сердцах.
Всё равно он меня выгнал, а теперь снова огульно обвиняет. Терпеть его не намерена.
— Ха! — хмыкнул на этот выпад босс, — сначала решили обворовать меня, а теперь еще хамите! Мария, у вас совесть есть?!
— У меня совесть?! Да вы бы у своего Гаврила Филипповича поинтересовались хорошенько насчет тех цифр, а потом и у Вероники Семеновны! Прежде чем невиновного человека с работы вышвыривать!
— Хочешь сказать, что у меня есть основания подозревать самых верных сотрудников?! Начальника твоего отдела и главного бухгалтера? Не много ли ты на себя берешь, Машенька? — съехидничал дуболобый шеф.