Фёдор Вениславский - Шахматная доска роботов стр 8.

— Хорошо, перейдем к делу, что вы от меня хотите? — я скрестил руки на груди.

Я хотел быстрее с этим либо покончить, либо начать — в зависимости от того, что он мне скажет. Настроение у меня было паршивое. Проиграть суд, когда ты не сомневался в победе, найти у себя в конторе прослушку и сидеть после этого на лавочке с сомнительного типа личностью, уверенность которого, что «мы все в опасности» и «за нами всеми следят» передавалась заразнее сибирской язвы, не было в моем представлении картиной идеального дня.

— Вы внимательно прочли? Вам угрожает опасность, вас хотят подменить!

Вот как. Ну да, ещё не вечер. Чем дальше, тем бредовей.

— Подменяют детей в роддомах, мистер Терри, если верить дешевым ночным телепередачам, а со мной, ещё раз, что хотят сделать?

— Вас хотят заменить на робота. Вы в первой волне замен, которые Justice-Tech намерены провернуть с людьми-адвокатами.

— Я предпочитаю факты, а не домыслы, — я начинал терять терпение, — жучок я нашёл, потому мы встретились. Но одного этого будет маловато, чтобы я поверил всему, что вы изложили.

— Какие факты вы хотите, чтобы я вам предоставил? Подписанное указание от Директора корпорации провести вашу замену? Или притащил сюда и показал вам модель робота, на которого вас хотят заменить? Какие у меня могут быть доказательства?

— Такие, чтобы не заставили меня встать и уйти прямо сейчас, посоветовав вам, как бы невзначай, больше не тревожить меня своими догадками, — ответил я серьезным тоном.

Крис немного задумался, и после этого заговорил вновь:

— Хотя вы пока что не верите моим словам, но я исхожу из того, что в частности вам и всему нашему обществу в целом грозят крайне опасные последствия. Я хочу попросить у вас несколько вещей, в ходе которых вы не только убедитесь во всем, что я говорил, но и которые помогут как вам, так и мне. Да и многим другим. Нужно передать всё, о чём я вам написал широкой огласке. Когда люди запротестуют, Justice-Tech уже не сможет с лёгкостью воплотить свои планы в жизнь. Даже если корпорация будет всё отрицать, и большинство им поверит, у некоторых это останется в памяти, и Justice-Tech как минимум отложит такие действия на кое-какое время. Люди должны знать, что роботы служат не людям, а тем, кто этих роботов программирует. Должны знать, что замышляется переворот всего. О том, что роботы вскоре могут ходить среди нас под видом обычных мужчин и женщин, работать рядом, воспитывать соседских детей, быть чьим-то мужем или женой, и повторюсь, с виду, абсолютно нормальными. Но когда придёт время, они начнут действовать согласно командам, исходящим от жаждущих власти, тех, кто стоит у руля Justice-Tech. И не Президент будет властью в стране, не правительство и не люди. А мега-корпорация Justice-Tech. Но поскольку в информацию в таком виде поверят лишь единицы, нам нужны доказательства.

— Нам? Скорее доказательства нужны вам, чтобы вы смогли после этого говорить «мы», — прервал я его.

— Вы замешаны в этом, мистер Донован, хотите вы этого или нет. Вы можете ничего не предпринимать, но будет слишком поздно, когда вы что-то поймёте. Если бы у меня было достаточно доказательств, я бы убеждал вас не сидя в этом парке, а с экранов телевизоров и с первых страниц газет. Но, чтобы собрать доказательства мне нужна помощь. Я обратился к вам, потому что вы должны быть в этом сами заинтересованы, если не по причине, что общество под угрозой, то только лишь потому, что ваша собственная жизнь в опасности.

— Я слышу лишь громкие заявления, но никаких предложений, — ответил я, про себя подумав: «Что я здесь, чёрт побери, до сих пор делаю?».

— Нам нужно начинать с первоисточника. Это самый верный способ. Стив Макмаран. Если нам нужны доказательства, нам нужен он. Но я не знаю, где Стив. Он бесследно исчез, и я хочу, чтобы вы помогли мне найти его. Я молюсь, чтобы он был жив. Если мы найдем его, он предоставит нам доказательства. Но если он мёртв, чего я опасаюсь, его убийство приведёт нас к дверям корпорации, и мы заставим их поплатиться не только за дела, которые они намерены проворачивать, но и за преступления, которые совершают. Мистер Донован, начинать нужно со Стива. Он — наш ключ.

— Пока что я ни капли не собираюсь помогать вам в компрометированнии крупнейшей корпорации мира, с безупречной репутацией, согласно только лишь вашим абстрактным подозрениям. Но пропажа человека — вещь вполне реальная. Если, разумеется, вы не выдумали это, или не затеяли вместе со Стивом какую-то игру, желая вовлечь меня в неё. Пока что я хочу лишь узнать, кто поставил жучок ко мне в кабинет, как давно и с какой целью.

— Я вам уже сказал кто и с какой целью. Вам нужны доказательства этого, понимаю. Найдем Стива — вы сами во всем убедитесь. Но не обращайтесь в правоохранительные органы, об этом сразу станет известно им, они ускорят процесс, заметут следы и у вас будут неприятности. Они и так их заметают, потому нам нужно спешить.

— Теперь говоря «нам» вы подразумеваете только меня?

Мой собеседник промолчал. Я вздохнул. Ох это было дерьмо самого низкого сорта, и на кой хрен я в него лез? Один из моих жизненных принципов гласил — лезь в дерьмо только если сможешь оттереть его с такой же лёгкостью, с какой вступил. Жаль, что наш мир не был устроен для быстрой проверки лжи, следующим образом, к примеру: поднимаешь голову в небо и говоришь: «Если это всё правда, пускай меня ударит молния». И тут внезапно на небе появляются чёрные тучи, материализовавшись из ниоткуда, грозно завывает ветер, словно спрашивает: «Ты точно хочешь знать, глупец?» А ты ему киваешь головой и уже готовишься как тебя поразит электрический разряд, потому что тучи всё черней и черней, у тебя прямо над головой, ты зажмуриваешь глаза… и… Ничего. Тучи исчезают и тебя не бьёт никакая треклятая молния. И ты с благодарностью киваешь небу и говоришь: «Спасибо, что указали мне, что всё сказанное этим психопатом ложь». Или наоборот, молния в мгновение ока веткой без листьев раскладываясь от неба до земли, разделяет мир напополам, а экватор по тебе проходит. И ты лежишь весь обгорелый, еле дышишь и думаешь: «Чёрт, да он ведь правду сказал, надо было без всяких проверок молниями ему поверить». Но к сожалению, или к счастью, наш мир устроен по-другому. Всё приходится проверять самому, не надеясь на помощь абстрактных высших сил. И потому я сказал:

— Мне нужна вся информация о вашем друге. Максимально подробно, до мельчайших деталей.

— Вот, держите, — он снова потянулся в карман. Из него извлёк конверт, — только не произносите его полное имя.

У меня начинало складываться впечатление, что в полах его плаща припасены конверты с записками на все случаи жизни. Я ответил:

— Хорошо. Даже разворачивать конверт здесь не буду, чтобы вы не переживали.

— А вы представьте себя на моём месте, может тогда не будете говорить с издёвкой. Я рискую всем, только лишь говоря с вами.

— Ну тогда хватит на сегодня с вас риска. Пока это всё. Но если вы решили сыграть со мной некую аферу… — недвузначно я не стал продолжать. Моему собеседнику было всё понятно и без слов, он протестующее покачал головой и поднял две руки, ладонями ко мне, и быстро проговорил:

— Если нужно будет какое-то участие с моей стороны, либо же вам станет известно что-либо, пожалуйста, сразу позвоните мне.

Мы пожали друг другу руки, и я направился домой пешком. Машину свою я перед встречей оставил в гараже. Если существовала хоть малейшая вероятность, что Трисс Терри был прав, я не желал привлекать внимание своим автомобилем. На улице уже было темно. По дороге раздался звонок на моем телефоне. Я достал его с кармана, на дисплее высветился контакт «Сол Журналист». Я вздохнул, сейчас было не до журналистов. Хотя я позабавил сам себя, представив, как Сола хватает сердечный приступ от волнения, если бы Трисс всё рассказывал ему, а не мне.

— Алло, да, Сол.

— Добрый вечер, мистер Донован. Вы говорили перезвонить вам сегодня.

— Сол, у меня возникли новые непредвиденные обстоятельства, и я пока что не могу встретиться. Завтра тоже.