Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
— Но они могут зависеть от нас, мой друг, не забывай об этом.
Я заказал пиццу. Был вечер, я не включал иллюминацию, а единственным источником света в квартире был огромный экран, на котором играл фильм, подобранный Нор по моей просьбе утром. Я сидел на диване в брюках, рубашке, даже галстук не снял, хоть немного и ослабил его на воротнике, так что его узел сполз на уровень второй пуговицы рубашки. Жена так и не смогла сегодня выехать. Пицца — пеперони была вкусной, доставка из лучшей пиццерии в городе, но что-то каждый кусок с трудом проходил у меня в горле, аппетита не было. Я смотрел кино, вернее мой взгляд был устремлён к экрану, на котором проходило некое действо, некие актёры жестикулировали, что-то делали, что-то говорили. Но всё это проходило мимо меня. Настроения не было, я опустошён. Конечно, нарушенный прилёт жены играл тому роль, но было нечто ещё. Нечто, что я не мог понять. Я упускал нечто важное.
То чувство, когда что-то важное ускользнуло от вас. Всё вокруг хорошо, и жизнь ваша вроде бы идёт в верном русле, в которое вы хотели её направить, но вот в один момент у вас возникает тревожное чувство. И вы прекрасно осознаёте, что тревога эта взялась от того, что в сладкой жизни, которая временно у вас наступила, вы потеряли бдительность, ослабили хватку, возможно контроль, и что-то от вас ускользнуло. Вы абсолютно не подозреваете что же именно это было, но чувство не покидает вас, и вот уже каждое будущее событие, каждую минуту своей жизни вы будете встречать настороженно, понимая, что вот-вот узнаете, что же именно вы упустили. Лишь бы не стало слишком поздно, когда вы поймёте.
Ещё какое-то время я сидел с откушенным куском пиццы в руках, а затем встряхнул головой, встал, снял свою одежду, заменил её на спортивный костюм и решил выйти на улицу. Час переваливал от вечернего к позднему, машин на дорогах убавилось, да и людей тоже. Воздух отдавал ночной свежестью, насколько это было возможно в мегаполисе. Я пошёл в сторону сквера, взяв в руку телефон и набрал номер жены.
— Милый?
— Привет, дорогая, ну как ты?
— Я… Всё хорошо, Нил, устала ждать, конечно, но не волнуйся, это всё мелочи. Ты мне лучше скажи, чего ты ещё не спишь? Тебе что, не нужно уже завтра на работу?
— Решил прогуляться перед сном.
— Ну и куда ты ночью собрался? Опять твои мысли?
— Да нет, всё отлично, милая, просто вышел на улицу, тебе позвонил. Ты перенесла свои встречи?
— Они у меня не особо важные, но, конечно, перенесла. Я тут уже заждалась, завтра буду отсыпаться, — её звонкий смех раздался в трубке. Я улыбнулся, а она продолжила, — ты ужинал?
— Да конечно.
— И чем же? Надеюсь, не бургерами и не пиццей?
— Нет-нет, ты что, — заверил её я, — заказал печённую курицу с рисом, с овощами, вкусно! Но, конечно, и вровень не годится твоей стряпне.
— Ну-ну, ценить будешь, — деланно заигрывая своим голосом, ответила она.
— Я соскучился.
— И я по тебе, завтра, наконец, уже увидимся. Вечером, да? Ну, когда ты с работы вернешься. Как раз приготовлю тебе что-то вкусное.
— Нет, не хочу, чтобы ты стояла у плиты после дороги, сходим куда-нибудь, или закажем еды.
— Завтра посмотрим, Нил. Мне же не тяжело. Как ты?
— Всё как всегда, отлично!
— Мы говорили с тобой недавно, ты вновь звонишь, не то чтобы я была не рада этому, но ты ещё не спишь, пошёл гулять, как ты морально?
— Не волнуйся, дорогая, не хочу говорить, телефонные разговоры не для такого.
— Понимаю. Нил, не заморачивайся. Завтра буду. Люблю тебя.
— И я тебя.
— Целую.
— Пока.
Я повесил трубку. Ноги уже сами довели меня до входа в сквер. Он был небольших размеров, но весьма уютным, создавая ощущение отчужденности от внешнего мира. Посредине даже было озерцо, на поверхности которого плавали кувшины лилий. Несколько парочек в обнимку сидели на скамейках, кто-то гулял, а кто-то просто проходил мимо, срезая дорогу через сквер. Я присел на пенёк возле озера. Взгляд мой бездумно скользя вокруг, остановился на фонарном столбе неподалёку. На нём была прикреплена малых размеров камера. Такие сейчас были практически везде. Эта камера смотрела на меня.
Утром всю страну взбудоражила шокирующая новость. Серийный убийца, орудовавший на протяжении нескольких лет, успешно уходя от полиции, не оставляя никаких зацепок, вновь совершил ужасающее преступление. Пропавшая две недели назад студентка технологического факультета была найдена за городом. Тело было обезглавлено, как и у всех предыдущих жертв, без следов насилия.
Эта новость не давала мне покоя по дороге на работу. Разве он не оставлял ни единого следа? Допустим. Пускай ему удавалось ловко обводить вокруг пальца следователей и криминалистов, но ведь технологии, над которыми мы ежедневно трудились и внедряли невозможно было обмануть. Неужели он не засветился ни на одной камере наблюдения? Неужели ни один датчик не засёк его машину? Неужели по камерам не видно если не момент похищения, то хотя бы отрезок времени, между которым девушка была в поле зрения наблюдения аппаратуры на улицах, а затем исчезла? Я трудился над безопасностью жизней людей, и в такие моменты меня охватывали злость и ярость. Я хотел поговорить об этом с Симоном. Он желает нести пользу? Пускай вычисляет преступника. Серийного убийцу, одного из самым кровавых и жестоких в новейшей истории нашей страны.
На моём рабочем столе меня ожидало письмо с грифом конфиденциально. Отправлено из Сената. Я взял его в руки, распечатал.