— Нет, не подвёл, — покачал головой Василий и с нажимом добавил: — Но ты и не пил так никогда, дружище.
— Д-да… не п-пил, — неожиданно мирно согласился с ним скоморох и, покачав головой, добавил: — Н-не беспокойтесь з-за м-меня, д-друзья… В-вот отосплюсь и к-к вечеру б-буду как огурчик, — опять пьяно улыбнулся он.
— Уже который раз без тебя репетируем, Ратмир. Ты это… бросал бы уже пить-то, — озабоченно посмотрел на него Василий. — Как вот завтра пирамиду представлять станем?
— З-запросто! — уверенно воскликнул Ратмир. — Всё бу-будет как н-надо!
— Да-а, Ратмир! Сильно ты меня разочаровал. Пустой ты человек оказался. И если бы не они, — старик Никифор головой указал на скоморохов. — Я бы в тот же день ушёл от тебя.
— А я знаю, — неожиданно в упор посмотрел на него скоморох. — Я з-знаю, что ты н-ненавидишь меня с т-того с-самого д-дня… Чувствую … Всё из-за неё… А в-ведь мы когда-то поклялись, что н-ни одна женщина н-не встанет м-между н-нами. П-помнишь, В-василий?
— А при чём тут Василий?! — вытаращила глаза карлица Авдотья и живо повернулась к мужу: — Это ещё что за клятвы такие?! Почему я ничего не знаю?
— П-потому что это — м-мужские к-клятвы. У вас, у баб же т-тоже есть с-свои т-тайные р-разговоры, — пьяно запинаясь, проговорил Ратмир и, вздохнув, помотал головой: — Всё, я чертовски устал и х-хочу спать. Н-нам з-завтра представлять…или уже сегодня… Идите-ка все с-спать, а то уже п-поздно совсем…
— Да, ловко у тебя, Ратмир, получается. И здесь последнее слово за собой оставил, — не скрывая неприязни, произнёс старик Никифор, поднимаясь с лавки, захватив с собой подушку и покрывало. Он тронул за плечо Елену: — Дозволь в твоей комнате я с мальчишками лягу. А то уж больно дух здесь смрадный…
— Конечно, Никифор, — кивнула Елена и виновато посмотрела на Ратмира. Тот криво усмехнулся и демонстративно завалился на лавку прямо в сапогах.
Скоморохи вышли из комнаты, и наступила тишина. Ратмир, прищурившись, не сводил взгляда с пламени догорающей свечи. Вскоре взгляд его ещё больше затуманился, и он провалился в поверхностный, беспокойный сон.
Проснулся Ратмир от того, что Авдотья сильно трясла его за плечо и звонким, пронзительным голосом верещала прямо в ухо:
— Вставай уже давай, Ратмир! Время ехать на подворье. Олёна ставь ему на стол рассолу, да пошли вещи собирать.
Ратмир приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой раскрасневшееся от напряжения лицо Авдотьи. За ней чуть поодаль стояла Елена с глиняной чашей в руках и озабоченно смотрела на него…
Через несколько часов повозка со скоморохами заехала на подворье князя Петухова. Несмотря на прохладу и прошедшие дожди на подворье царила праздничная обстановка. Под весёлые голоса гостей князя скоморохи быстро и почти без слов установили для себя небольшой, поделенный на две половины, шатёр для переодевания. Перетащили в него баулы с реквизитом и музыкальными инструментами и стали быстро переодеваться. Старик Никифор с беспокойством поглядывал на Ратмира, то и дело прикладывавшегося к кувшину с холодной водой. Не выдержав, он подошёл к нему и негромко спросил:
— Как ты. Ратмир?
— Всё нормально, Никифор, не волнуйся, — бросил тот, не глядя на собеседника.
— Может, сегодня не станем представлять сложные упражнения? — почти умоляющим голосом спросил его старик Никифор.
— Я же сказал, что справлюсь! Будем представлять всё как обычно, — раздражённо ответил Ратмир и холодно посмотрел на Никифора.
— Ну, как знаешь, как знаешь, — пробормотал тот, и отошёл в сторону, натягивая на себя верхнюю часть скоморошьего костюма. Он подошёл к силачу Василию: — Ты, Василий, давай сегодня повнимательнее.
Василий только посмотрел на него и понимающе кивнул головой. Быстро переодевшиеся Теодорка с Андрейкой молча, сидели на корточках у выхода из шатра и внимательно прислушивались к разговору своих старших товарищей.
Старик Никифор заглянул на женскую половину, отгороженную занавеской и через несколько минут на подворье князя Петухова зазвучала весёлая музыка и под радостные возгласы и свист зрителей на небольшой площадке, огороженной цветными ленточками, началось представление скоморохов.
Гибкие Теодорка с Андрейкой крутили колёса, жонглировали спелыми осенними яблоками, ходили на руках. Силач Василий легко подбрасывал пудовые гири, сажал себе по три человека из зрителей на каждую руку и ходил с ними по кругу. Карлица Авдотья разноцветным шариком бегала по кругу забавно пища и гримасничая, и одним этим уже вызывала хохот у зрителей. Стройная Елена также показывала гимнастические упражнения, легко садилась на шпагат, крутила круг. Ещё крепкий старик Никифор тоже ловко жонглировал специальными булавами и кинжалами, помогал силачу Василию, подтаскивая ему тяжелые гири и чугунные шары, которыми тот, на радость зрителям, жонглировал, словно лёгкими мячиками…
Наступило время долгожданного представления с горящими факелами, о котором в Москве не судачил только ленивый. Именно из-за этого необычного представления и стали чаще зазывать скоморохов чуравшиеся ранее простолюдинов бояре и другие вельможи.
Пока мальчишки и женщины веселили и развлекали княжеских гостей и дворню, Ратмир, Василий и Никифор в шатре подготавливали факелы к представлению. Они ещё раз внимательно осмотрели каждый из них, проверили на прочность крепление фитилей к деревянной основе, сами фитиля, пропитанные керосином и воском.
Старик Никифор молча, проследил за тем, как Ратмир, смахнув со лба капельки пота, опять потянулся к кувшину с водой. Обнаружив, что он пуст, Ратмир с раздражением потряс его и откинул в сторону. В этот момент он заметил взгляд старика Никифора и недовольно спросил: — Что, Никифор, опять чем-то я тебе не угодил?
— Даже и не знаю, как тебе ответить, Ратмир, — озабоченно посмотрел на него тот. — Боюсь, что тебе опять не понравится, что я говорю.
— А ты не бойся, — холодно усмехнулся тот, пройдя на женскую половину и забрав оттуда второй кувшин с водой. — Говори как есть.
— Не стал бы я сейчас крутить факелы, Ратмир. Вижу я, что нервничаешь ты, неуверен в себе. А это в нашем представлении последнее дело…
— Я же сказал уже тебе, Никифор, что всё будет нормально! — резко повернулся к нему Ратмир и кивнул Василию: — Иди, объявляй, Василий и готовь кресало и кремень.