Всего за 299 руб. Купить полную версию
— А вот сейчас мы вам, добрые люди, представим огненные упражнения! — воскликнул Василий, завидев выходящих из шатра старика Никифора и Ратмира с факелами в руках. Зрители заволновались, стараясь устоять под напором напиравших сзади желающих увидеть огненное представление. Теодорка и Елена, спрыгнув с Василия, картинно помахали руками и, раскланявшись, удалились в шатёр.
Вот Ратмир чиркнул огнивом и по очереди поджёг все факелы. Они загорелись ярким, цветным огнём. Зрители ещё больше оживились, и стали обсуждать происходящее, указывая пальцами на скоморохов.
Ратмир передал четыре пылающих факела старику Никифору и, держа ещё четыре в левой руке, отошёл от него на приличное расстояние. По сигналу силача Василия оба начали жонглировать горящими факелами. В кругу зрителей наступила тишина. Сначала Ратмир и Никифор жонглировали сами по себе. Дальше по сигналу Василия они стали жонглировать между собой, чем вызвали бурное оживление в толпе. Но вот здоровяк Василий опустился на корточки. Ратмир, продолжая жонглировать с Никифором, легко ступил одной ногой на колено, затем второй на плечо силача и, быстро подтянувшись, уверенно встал обеими ногами к нему на плечи. Силач медленно поднялся во весь свой рост, и тут же зрители разразились воплями восторга и удивления, наблюдая за жонглирующими скоморохами. Василий, стоя в центре круга с Ратмиром на плечах, стал осторожно крутиться вокруг собственной оси. При этом Никифор мелкими шажками двигался вслед за ним, продолжая жонглировать горящими факелами с Ратмиром. В этот момент Ратмир краем глаза вдруг заметил тёмную группу всадников на черных как смоль скакунах, явно направлявшихся в их сторону.
— Баста! — громко скомандовал он и, убедившись, что Никифор приостановил жонглирование, остановился сам и мягко спрыгнул с плеч Василия. Тихо произнёс:
— Василий, быстро мне лютню, а ты, Никифор, аккуратно туши факелы. Позже продолжим. Я сегодня говорю голосом Арлекино.
Привыкшие понимать его с полуслова скоморохи, молча, кивнули и кинулись выполнять указания Ратмира.
— А теперь наш грустный итальянский кабальеро исполнит для бабского сословия душещипательную песенку про любовный жар. Петь он будет по-итальянски! — воскликнул Василий, стараясь перекричать недовольные возгласы зрителей, разочарованных быстрым окончанием огненного представления и добавил: — А упражнения с горящими факелами покажем ещё, только чуть позже.
— Да хоть по-немецки! Один чёрт, что всё одно ничего не поймём. Лучше бы с огнём продолжили показывать картинки, — начали возмущаться мальчишки и мужики. Женская же половина с любопытством смотрела на стройного скомороха в итальянской маске и с лютней в руках.
В этот момент позади толпы послышались шум, ругань, щелчки от плетей. Народ кинулся было врассыпную, но, пропуская всадников, тут же вновь смыкал за ними тесные ряды. Опричники во главе с рыжебородым Малютой Скуратовым подъехали к самому кругу, огороженному цветными лентами.
Ратмир нежно коснулся длинными, сильными пальцами туго натянутых струн, и послышались чарующие звуки лютни. Скоморох запел. Печальная баллада на чудесном итальянском языке зазвучала над толпой. Народ опять стал подтягиваться поближе к выступавшим. В первых рядах зрителей наступила тишина. Далее стали умолкать последующие ряды. Малюта Скуратов, остановивший коня в первых рядах, внимательно прислушиваясь к пению скомороха в итальянской маске, нетерпеливо помахивал хлыстом. Неожиданно он взмахом руки прервал его пение:
— На итальянском же языке ты поёшь, потешник?
— На итальянском, сударь, — деревянно-мальчишеским голосом подтвердил тот и поклонился опричнику.
— А потешки на итальянский манер представлять можете? — оживился Малюта Скуратов.
— С нашим большим удовольствием, — опять поклонился скоморох.
— И людишки твои могут изъясняться по-итальянски?
— Могут, сударь, могут, не извольте беспокоиться, — в третий раз деревянным голосом ответил скоморох и вновь поклонился.
Малюта Скуратов довольно оскалился:
— Кто у вас тут за старшего? Живо ко мне! Разговор есть, — скомандовал он.
— Сию минуту, сударь. Я вам сейчас пришлю старшего, — опять поклонившись ему, ответил скоморох и исчез за занавеской шатра. Там Ратмир кивнул ожидавшим его скоморохам и подошёл к старику Никифору:
— Никифор, сегодня ты за старшего. Так надо, — тихо произнёс он, не снимая маски. — Иди, разговаривай с ним. Это — Малюта Скуратов. Но ты его зови Григорием Лукьяновичем, так ему больше нравиться…
— Почему не ты сам? — растерялся тот.
— Он меня знает как другого человека. Никак нельзя ему открыться. И так он уже ранее меня за шпиона принимал.
— Что нужно-то от него? — заволновался Никифор.
— Думаю, что будет звать представлять потешки на царском пиру.
— На царском пиру?! — тихо ахнули скоморохи.
— Ты должен дать ему согласие и узнать, когда туда нужно явиться. И запомни всё, что он тебе скажет, — Ратмир взял старика Никифора за плечи и вытолкал его из шатра.
— Что-то ты долго собирался, старый чёрт! — раздражённо прикрикнул на старика Никифора Малюта Скуратов. — Поди сюда и слушай меня внимательно. Вы тут итальянские картинки и песни представляете. Язык знаете.
— Да мы, барин Григорий Лукьянович, на разных языках представлять можем, — поклонился ему в пояс старик Никифор. — Хочешь — на итальянском, хочешь — на аглицком или немецком…
— Откуда меня знаешь? — прищурился тот.
— Так добрая молва — она быстро в народе разносится, — опять поклонился старик Никифор.