Не выдержав этого, Настя закричала неистого громко, словно раненный зверь. Её трясло от осознания беды и диких рыданий.
Перед глазами поплыло всё…Настя смутно видела: как в комнату вбежала испуганная соседка, а затем ещё кто-то; как вызвали скорую помощь, хотя прекрасно понимали, что слишком поздно…Соседка крепко обняла плачущую девушку, приговаривая на ухо какие-то соболезнования и слова утешения. Но, Настя ничего не слышала…
* * *
На кладбище пришли многие. Тамару Александровну любили в городке. Уважали и ценили за невероятно любящее сердце и неравнодушный нрав. Кто-то плакал, причитал, качал головой. Были и те кто просто протяжно вздыхал, глядя на чёрный гроб. Настя же стояла, словно ледяная статуя. По её щекам тихо капали слёзы: одна за другой. Чёрное платье в пол и тяжёлый чёрный плоток создавали мрачный вид. Пока все прощались, Настя остовалась неподвижной. Когда оказываешься перед лицом смерти, то начинаешь по-настоящему ценить жизнь.
Девушку парализовала боль и пустота. Ей казалось что сердце, подобно хрустальной вазе, разбилось на тысячи осколков. Так неимоверно тяжело и страшно ей ещё никогда не было. Как никогда прежде затянуло чувство одиночества.
Когда наконец всё закончилось и над землёй вырос холмик из черназёма, усыпанный цветами, Настя сильно зажмурилась, выпуская из глаз все слёзы и боль.
Люди стали расходиться. Но, девушка упала на колени у самой могилы, склонив голову до самой земли, сгребая руками комки черназёма, царапая пальцы до крови.
Чувствуя себя покинутой, навсегда одинокой и сбившейся с пути, девушка всё снвоа и снова плакала. Лишь наедине с собой она дала волю чувствам. Соседка, первая прибежавшая на её крик, всё ещё стояла поблизости. Сочувственно смотрела на страдания девушки. Но, подойти так и не решилась.
Спустя двадцать минут, женщина всё таки подошла к Одинцовой. Погладила её по спине.
— Пойдём, девочка…Не надрывай сердечко! — мягко помогла подняться. Настя была не в состоянии идти сама, поэтому соседка приобняла её и они медленно побрели домой.
* * *
Настя оклималась лишь спустя неделю. Тогда и перестала носить чёрное. В совершенно пустом доме ей было грустно и одиноко. Настя изменилась за эту неделю: похудела, осунулась, совсем перестала улыбаться и радоваться жизни.
Скорбь и одиночество наполняют душу. Чувство скорби не покидает Настю даже во снах. Душевная боль — самое худшее, что может испытывать человек. Боль, которую не унять лекарствами. Боль, которая, однажды появившись, никогда уже не исчезнет. Да, она может уснуть, утихнуть, но исчезнуть — никогда. И в момент, когда мир в очередной раз предал, она вернется. Вернется и напомнит обо всех своих прошлых визитах. Вернет воспоминания, которые были забыты. И ударит снова.
Душевная боль очень хитра. Наносит поражение одним хитрым, ловким ударом, ломая все. Тогда-то все лучшее уходит, исчезает. Душевная боль мешает жить, не дает дышать…
Боль. Просто тупая боль в сердце. Нет отдельных мыслей. Просто воспоминания и отдельные фразы врезаются будто занозы в сердце. И бежишь от них, ждешь ночи, как спасения, а во сне тоже самое. Не даёт покоя мыслям. Ходит изо сна в сон вверяя пустую надежду возврата.
С утра Настя была разбитой, долго не хотела вставать с постели. Но, солнце так палило в окна, что девушка всё таки поднялась. Встряхнула головой, прогоняя остатки сна. Провела ладонью по волосам и устало вздохнула.
Есть не хотелось, но Настя заварила чай и съела пару вафиль. Когда в дверь постучали, девушка с трудом встала со стула и поплелась в коредор. Открыла входную дверь и увидела соседку, пришедшую навестить её.
— Здравствуй, Настенька… — осторожно начала говорить женщина, протягивая девушке большую тарелку с печеньем собственного приготовления.
— Здравствуйте… — тихо отозвалась Настя и впустила гостью в дом.
— Ну как ты? Как у тебя дела? Я вот тебе вкусностей напекла, чтоб настроение поднять!
— Спасибо… — Настя была похожа на живое приведение.
— Даже не верится, что всё это случилось…Вот так жила, работала, любила и всё… — тяжело повздыхала соседка.
Настя стала хозяйничать: разложила печенье на фарфоровую тарелку, приготовила чай и для гостьи, достала из шкафа вафли и конфеты; поставила всё это на стол. И сама села на стул, напротив женщины.
— Бедная девочка…Что теперь делать будешь?
— Не знаю… — Настя сжала губы в тонкую линию и посмотрела в окно.
— Тебе бы учиться… В город поехать. А я за домом присмотрела бы…
Настя отрицательно покачала головой, опустив глаза. Она не думала о будущем и вообще старалась отгородить себя от любых мыслей и воспоминаний. Они давались девушке с трудом…
— Мне сейчас не до учёбы, — устало произносит Анастасия, — Как страшно начинать всё с чистого листа. Будто ничего и не было. Странно, я никогда не была одна, а теперь… — у девушки полились слёзы, которые она яростно смахивала с щёк. Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться. Слезы — это та жидкость, которая выливается почему-то из глаз, когда выжимают твою душу.
— Я тебя понимаю…Трудно, но нужно жить дальше. Ты молодая, красивая, вся жизнь впереди!
— Да… — кивала девушка, но мысли уносили куда-то вдаль.