Наконец, - 30 сентября, в день Ангела моей
Мамы-Веры нашему протесту был дан ход.
Новый Генеральный прокурор СССР Н.С.Трубин обнаружил на столе предшественника бумаги, газету, подготовленный нами проект правового документа. Может быть, он еще до этого даже и телевизор смотрел, ведь, по крайней мере восемь маминых и моих передач прошли за это время по разным телеканалам на данную тему. Так что общественное мнение в рамках УПК РСФСР ожидало подвигов прокуратуры.
Теперь можно было не сомневаться поступить по закону. И Трубин поступил: принес протест в Президиум Верховного суда России.
Не сомневались потом многие. Наделали телепередач, писали статьи. Использовали абсолютно все материалы, которые мы с мамой добыли, естественно, ни ее, ни меня не упоминая. Пару раз, я специально не исправлял ошибки в своем тексте, так сними и проходила "их" информация... Но не это главное.
Теперь, когда есть результат меня волнует вопрос кем же все-таки реабилитирован Гумилев?
Новой властью? А имеет ли она на это право? Не слишком ли это ответственно реабилитировать поэта? Может быть еще ответственней, чем казнить.
Если эта новая власть, преемница той, которая началась в феврале и закончилась в октябре семнадцатого, то тогда значит, Гумилева и реабилитировать было не нужно, значит он не виновен ни в чем?
Давайте пофантазируем на немодную сегодня тему о том, что между октябрем семнадцатого и августом девяносто первого, была какая-то история. И она уместилась на двадцати-тридцати страницах нового учебника для школьников. В этом случае можно считать только одно: Советская власть была и ушла, Гумилева не реабилитировав.
И что мне делать в этом случае? Написать еще одно, последнее в отношении Н.С. Гумилева письмо очередному Генеральному прокурору, в котором потребовать возбуждения в отношении Н.С. Гумилева уголовного преследования по признакам статьи "измена Родине", выразившемся в неучастии поэта (что доказано ныне судом) в заговоре, способном, быть может, остановить зачатье преступной политики государства?
ЧАСТЬ II ДЕЛО
Коричневая картонная обложка, глянцевая, штамп:
"Дело взято на тематический учет".
Министерство государственной безопасности СССР
Центральный архив
Общий следственный фонд
Дело по обвинению Гумилева Николая Степановича
Н-1381
Арх. No (неразборчиво - авт.)
Кол. томов 382 том 177
(Обложка дела, голубой картон - авт.)9
Н-1381
В.Ч.К.
Дело No 214224
"ПБО"
Соучастники
(Гумелев Н.С. - 104 стр.) (Так! - авт.)
том 177
Арх. No в 382 томах
ЛИСТ No 1
(Отсутствует - авт.)
ЛИСТ No 2
Справка.
"В этом томе первый лист - фотокарточка,
которая из дела изъята и находится в альбоме" 25.II. 1935 г.
(Без подписи - авт.)
(Первый раз 25.11. 1935 г. возвращался к нему Я.С Агранов (видимо, помятуя свою дружбу с поэтами), изъял из дела предсмертное фото Гумилева анфас и в профиль. Вскоре Агранов был расстрелян. Да поймет меня правильно читатель, я не питаю иллюзий насчет заместителя Верховного палача, но привожу документ. А что касается профиля Гумилева, можем представить его себе по силуэтам Кругликовой, а степень его истощения и униженности в тюрьме каждый пусть откроет для себя сам.
Здесь же хочу разъяснить читателю понятие "альбом". Дело в том, что когда ленивые чекисты боялись, ленились или не хотели проводить очные ставки или опознания, они брали фотографию нужного им лица и после этого вымогали признание другого лица: "что это он, это - враг, это тот самый". Так, вероятно, было и с Гумилевым. (Разъяснение бывшего прокурора Отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности Прокуратуры СССР В.Никонова).
А может быть с альбомом это очередное вранье, ведь для чего забирать фото в альбом через четырнадцать лет после смерти поэта. Только на память.