Русские куда-то пошли. Довольно быстро — вскоре их корабли едва угадывались на горизонте. Интересно, куда?
— Командир, глянь… это по наши души, или как?
Лоренс в очередной раз искренне восхитился зрению своего лейтенанта — сам он лишь в бинокль смог разглядеть пару идущих по фарватеру миноносцев.
— Не думаю, Арчи — как следует поразмыслив сказал Ноэль:
— Там, на той стороне заграждений, какие-то дымы и много. Похоже на то, что парни из кайзерлихмарин собираются покинуть гостеприимный Рижский залив, по крайней мере частью своих сил. А миноносцы послали на разведку, проверить, не дожидаются ли их тут сердитые русские.
— Нууу, судя по тому, что тут было утром… Я не стал бы сердить русского адмирала, о нет, сэр. — хохотнул Арчи:
— В мире достаточно более полезных для здоровья развлечений: подергать тигра за хвост, или там прогуляться вечерком по лондонским докам с большим кошельком и без оружия. Или…
Лоуренс размышлял.
— Знаешь, а ведь это, похоже, наш шанс — сказал он
— Попытаться подстеречь их на выходе с фарватера? Хммм… Почему бы и нет? — белокурый гигант сходу ухватил идею своего командира:
— Если они прямо сейчас не погонят вперед все свое миноносное стадо, может и получиться.
— Что же, тогда поставь русскую "Акулу" в известность о наших планах, и пойдем попробуем раздобыть тебе какой-нибудь орден, Арчи.
ГЛАВА 31
— Дистанция — семьдесят три кабельтова!
Дзззззынь! И четыре столба вздымаются за "Гельголандом"
Николай не чувствует, как губы растягиваются в счастливой улыбке. После того, как мы и немцы легли, наконец, на параллельный курс, прицел сбился у всех сразу: тогда кавторанг вновь перешел на пристрелку "уступом". И — первой же серией залпов нащупал положение германского корабля. В этот момент поверху свистнуло, а затем четыре фонтана воды встали за "Севастополем". Перелет! И в прошлый раз был перелет тоже. Немец пристреливается "по знаку падения", а это медленнее и у него все еще не получается нащупать верную дистанцию. Следующий залп "Севастополя" должен дать накрытие, даст обязательно, Николай был в этом совершенно уверен — а "Гельголанд" до сих пор не взял русский дредноут в вилку!
Сейчас мы ему врежем, будет накрытие и — перейдем на беглый огонь на поражение. Или…
По всем правилам и уставам беглый огонь можно открывать только после накрытия, а его пока не было. Но есть ли смысл ждать пока оно произойдет, ведь Николай абсолютно уверен в правильности расчетов? Если он ударит сейчас беглым огнем и если он окажется прав, то град снарядов рухнет на "Гельголанд" еще до того, как тот сумеет пристреляться. Овчинка определенно стоит выделки!
— Дистанция — семьдесят три, беглый огонь!
Первая башня — готова, четвертая, вторая, третья… Николай вдавил педаль в пол — цепь замкнулась, и грохот четырех орудий, ударивших одновременно, привычно толкнулся в барабанные перепонки. Затем, с интервалом в десять секунд гром повторился снова. И снова.
Дзззззынь!
Накрытие! Три столба встали перед "Гельголандом" и один — за ним. Но попадания не было… Это неважно, главное — дистанция правильная, а у нас в полете еще два залпа, это восемь снарядов и вот они-то сейчас кааак…
Дзззззынь!
Твою триста в душу мать под коленку через коромысло! Да что ж ты делаешь-то, а?! Два снаряда легли за "Гельголандом", еще два — прямо перед ним. Второе накрытие, а попаданий нет?!!
Но снаряды третьего залпа уже склонились к цели на последних секундах полета: два из них взметнули воду, ничем не повредив детищу тевтонских верфей, однако третий грохнул в каземат 150-мм орудий и дал сильный, хорошо наблюдаемый разрыв. Четвертый… Четвертый снаряд врезался в броню кормовой двенадцатидюймовой башни.
Угоди он чуть ниже, в трехсотмиллиметровую лобовую плиту, и ничего бы не случилось, хотя, башню могло и заклинить: удар фугасного двенадцатидюймового, весившего более четырехсот семидесяти килограмм и несущего почти пятьдесят девять килограммов тринитротолуола — это далеко не шутки. Ударь он в горизонтальную крышу башни, снаряд скорее всего рикошетировал бы, не разорвавшись. Но волею Богов снаряд врезался в наклонную бронеплиту, соединявшую горизонтальную защиту башни со стоящей вертикально лобовой плитой. Сто миллиметров брони на семидесяти трех кабельтовых не могли защитить от страшного удара: снаряд проломил броню и со страшным грохотом взорвался внутри башни. Тут же вспыхнули только что поданные из подбашенных отделений пороховые полузаряды, затем детонировало взрывчатое вещество двух снарядов, так и не отправившихся в полет к русским кораблям и в башне воцарился огненный ад.
Если бы не опыт боя у Доггер-Банки, заставившего немцев сделать специальные бронезаслонки, не пропускающие пламенеющую мощь таких разрывов вниз, в темную глубину пороховых погребов, "Гельголанд" ожидала бы гибель. А так — корабль уцелел, но его кормовая башня, только что дававшая залп за залпом по русскому дредноуту, теперь превратилась в небольшой вулкан, извергающий огонь и клубы густого дыма. На "Севастополе" видели, как ее стволы бессильно уткнулись в палубу.
— Дистанция — семьдесят три, четные — бронебойный, нечетные — полубронебойный, продолжать!
Фугасные снаряды хороши для пристрелки, их разрывы хорошо видны, потому что они несут максимум взрывчатки и дают много огня и дыма при разрыве. Но броня им не по силам, отчего отлично защищенному дредноуту они не причинят большого вреда. Поразить тяжелый корабль можно бронебойными снарядами, способными проломить вражескую сталь и детонировать глубоко внутри корпуса, но именно поэтому их разрывы могут быть не видны стороннему наблюдателю, отчего корректировать по ним огонь весьма тяжело. Поэтому Николай приказал чередовать их с полубронебойными, которые способны причинить больший вред чем фугасные, но разрывы которых достаточно хорошо видны.
Сейчас "Севастополь" отправлял своему противнику по четыре снаряда каждые пятнадцать секунд, и едва ли не каждый его залп давал попадания.