— Это почему же, любезнейший Евгений Владимирович?
— Да потому что старик требовал Вас к себе, как только поднимитесь на борт — жаль вот только не сообщил, для какой надобности, так что, увы, подсказать ничего не могу.
Ну что же, к командиру, так к командиру. Повода для выволочки вроде бы не наблюдается, хотя старик на то и старик, что может, не чинясь, и за малое прегрешение такой фитиль вставить — неделю будешь ходить, словно аршин проглотивши. Хоть и кавторанг.
Командир "Императора ПавлаI" Петр Воинович Римский-Корсаков сидел за столом, просматривая какие-то бумаги.
Высокий лоб, зачесанные назад волосы, крупный прямой нос и роскошные густые усы при небольшой бородке. Взгляд больших, чуть навыкате глаз, как всегда пронизывающий и строгий.
В ответ на уставное приветствие Николая, командир только махнул рукой
— Без чинов! Присаживайтесь, Николай Филиппович.
И зычным голосом своему вестовому
— Ваганов! Не пускать никого, покамест не разрешу!
Капитан первого ранга Римский-Корсаков пользовался среди подчиненных непререкаемым авторитетом. Он принял командование "Императором Павлом I" когда тот еще только строился и, будучи опытным моряком, настоял на многих улучшениях его конструкции. Командир относился к броненосцу, как своей любимой женщине и знал корабль досконально. Бог знает, каким образом это удалось Петру Воиновичу, но не желая разлуки с милым его сердцу броненосцем, с 1911 г он успешно избегал производства в следующий чин и соответствующее ему назначение командиром Владивостокского порта. Ну а для экипажа Римский-Корсаков был образцом лермонтовского "слуга царю, отец солдатам" — снимал стружку нещадно, деря три шкуры с провинившегося, но в обиду никогда своих не давал. Командовал и учил строго, панибратства не допуская, но карал только по делу, никогда не забывая жаловать за добрую службу — опять же без фамильярности.
И потому у Николая полезли глаза на лоб, когда Павел Воинович извлек из стола пару серебряных стопок и бутылку доброго коньяка, которого самолично налил себе и кавторангу.
— Удивлены, Николай Филиппович? Ладно, не буду томить — вызов на Вас пришел. Служили Вы, гоподин капитан второго ранга с честью, счастлив был иметь на моем корабле столь выдающегося канонира. А теперь Вам, молодому и талантливому, не миновать-стать старшим артиллерийским офицером…
Командир не смог удержаться от театральной паузы
— … линейного корабля российского императорского флота "Севастополь"
Командовать артиллерией новейшего, могущественного дредноута… Это был предел мечтаний артиллериста и душа кавторанга возликовала, в единый миг воспарив в эмпиреи. Однако к понятной радости Николая примешивалась не только естественная грусть о сослуживцах "Павла", с которыми ему предстоит теперь расстаться, но и немалая толика изумления.
— Удивлены, Николай Филиппович?
— Павел Воинович, я счастлив оказанному мне доверию, но… почему "Севастополь"? Ведь он уже ходил на ходовые испытания! Неужто ему до сих пор не был назначен главный артиллерист?
— Правильный вопрос, Николай Филиппович. Ладно, расскажу уж все как есть. Но — не отлынивайте, давайте уж, выпейте со стариком. — Петр Войнович усмехнулся
— Как там шведы говорят? Дин скооль, мин скооль…
— Алля вакра фликорс скооль! — автоматически закончил тост Николай, выпил залпом и вновь обратился в слух.
— Как Вы наверняка знаете, из четверки наших дредноутов "Севастополь" и "Гангут" максимально близки к готовности и завершают испытания, а вот "Полтава" и "Петропавловск" будут готовы к ходовым вряд ли раньше августа. Поэтому первая пара, конечно, получила артиллерийских офицеров еще несколько месяцев тому назад. Вас же, кавторанг, собирались пристроить на "Полтаву" — там как раз начинается приемка артиллерийской части, к ней бы Вы и поспели. Но надо же такому случиться, что назначенный на "Севастополь" офицер слег вдруг тяжелобольным. Поэтому в последний момент все переиграли. Так что расставаться нам все равно пришлось бы, весь вопрос был лишь в том, на какой именно дредноут Вы попадете.
Капитан первого ранга помолчал, а потом вновь разлил коньяк по рюмкам.
— Действовать Вам придется быстро — Вы нужны на "Севастополе" еще вчера. Завтра прибудет офицер Вам на замену, но на передачу дел у Вас всего пара дней — во вторник отправляетесь в Кронштадт, вступать в должность. На поезде трястись нечего — пойдете на "Добровольце", он как раз уходит на профилактику. Вы и без меня понимаете, как важно Ваше присутствие на новом линкоре — там дел невпроворот… Так что давайте повторим, да и не буду Вас больше задерживать!
Тут только Николай вспомнил о своем деле
— Господин капитан первого ранга…
— Я же сказал, Николай, без чинов!
— Простите, но я вынужден обращаться официально, — и Николай рассказал о вчерашней ссоре и вызове на дуэль. Римский-Корсаков слушал, не задавая вопросов, а в глазах его медленно разгорался огонь еле сдерживаемого гнева.
— М-мушкетеры, в гроб, в закон, в полторы тыщи икон, божью бабушку и загробное рыдание! Нашли время дуэлировать! Неужели неясно, что сейчас некогда, нельзя этим заниматься! Германец в такую силу вошел, англичан и тех уже страх берет! Тринадцать дредноутов, да еще в достройке, да линейные крейсера, а у нас что? Четыре "Севастополя" к Рождеству и столько же "Измаилов" к шестнадцатому году, и то — по плану! А если будут строить как всегда, так и к восемнадцатому не поспеют! У них двадцать броненосцев, а у нас четыре, не считая старья учебного отряда! Случись война — каждый человек на счету будет! А Вы свой талант — да на дуэль?!
Капитан первого ранга махнул рукой, остывая — потом вскинул уже обе руки в извиняющемся жесте
— Ничего не говорите, Николай Филиппович. Все я понимаю, в том, что произошло, вины Вашей нет. Просто… Эх, ладно. Отправляйтесь-ка, голубчик, в Кронштадт, пока суд да дело — глядишь и придумаем что-нибудь. С другом Вашим, князем, уже говорили, как я понимаю? Он готов представить Ваши интересы?