— В некотором смысле — одни. Мою группу расформировали. Ты — считаешься привлеченным экспертом, удобным по соображениям секретности. Теплица, парники, опытный участок, микроудобрения… Не более.
— Но ведь так и есть! — уставился, не мигая, — Ну, просто куда ты — туда и я. Без высокой политики.
— Не получается без политики! — вскочил, принялся вышагивать по ковру, — Политика везде! Что ожидает членов самой первой экспедиции в прошлое? — а вот пальцами попрошу в меня не тыкать… — Есть мысли?
— Зависит от ситуации. Если нам разрешат публиковать отчеты — слава, звания, может быть — деньги. Если не разрешат — просто звания и деньги… Плюс — статус "вечно невыездных". Секретность же. Ну, и что такого? Зато интересно. Многие за такую возможность сами приплатили бы. Даже я…
— Не понимаешь намеков, — устало плюхнулся обратно в кресло, — Хорошо, тогда попробую по-другому. Ты знаешь, что такое "единоначалие"?
— Нормальный порядок организации власти в экспедиции или воинской части, — очень странный вопрос.
— А что происходит, если в длительной (вот это слово мне сразу не понравилось) автономной экспедиции нет твердого единоначалия? — можно догадаться, не зря отчеты читала.
— Что угодно, вплоть до поножовщины и общей гибели. В первых полярных экспедициях XIX века такое случалось. Из-за неграмотного подбора групп в них оказывалось несколько неформальных лидеров. От скуки и тягот уединенного существования между ними начинались дикие ссоры, переходящие в смертоубийство. Даже термин специальный изобрели — "полярное бешенство". Умные образованные люди, на глазах звереют, делятся на враждующие группировки и буквально зубами рвут друг другу глотки… Иногда — до последнего человека. А что, разве сегодня такая проблема стоит? Вон, с тех пор, сколько разных экспедиций было… И где они только не работали… XXI век на дворе! Мы же не звери? Свои люди. Договоримся, как-нибудь… Что-то изменилось?
— Всё изменилось, — Володя выдвинул вперед правую руку и начал загибать пальцы, — Во-первых, снова в полную неизвестность уходит почти толпа. Секретность, мать её… (мне показалось, что он собрался плюнуть на ковер, но в последний момент передумал). Во-вторых, эту толпу готовили несколько разных ведомств…
— "У семи нянек — дитя без глаза", — вставила я в его паузу умное словечко.
— Точно! Отдельно в экспедиции участвуют подразделения ФСБ, МЧС, ГРУ и академия наук, прикрытие и силовую поддержку осуществляет Северный флот. Выторговали своё особое право, как первооткрыватели… Общего руководства — нет. Четкой системы взаимной подчиненности — никакой. И это всё, в условиях периодического отсутствия связи.
— Это как? — в бумагах с грифом про связь не было ни словечка.
— А так! Свет и радиоволны — когда проходят, когда нет. Проводная связь — тоже временами ненадежна. Кроме того, сам "проход" — не стабилен. Расширяется, сокращается, иногда — закрывается совсем. Что-то связанное с движением планет… В это время экспедиция будет полностью отрезана от "большой земли". Как бывало разве 300–500 лет назад. Считай — вернулась эпоха Колумба.
— И что тут страшного? Подумаешь, ну посидим недельку-другую без связи…
— Вот, ты тоже не понимаешь, — он с видимым отвращением загнул четвертый палец, — уже сто лет люди не посылают экспедиции настолько автономные, что с ними вовсе никак невозможно связаться. Даже в космосе связь есть всегда! — помолчал, — Между прочим, случаи "полярного бешенства" практически исчезли только с появлением радио. А экипажи атомных подводных лодок, для несения многомесячного боевого дежурства — подбирают так тщательно, что космонавтам и не снилось. И один черт, после всплытия — их нельзя выпускать к обычным людям, нужна реабилитация. Психология!
— Да что мы, немедленно взбесимся там что ли? — по-моему, Володя несколько сгустил краски.
— Не знаю! — неожиданно выдохнул он мне в лицо, — нет данных. Зато поводов — хоть отбавляй. А главное, нет объединяющей идеи. Все темнят. У всех — свои собственные цели. Как контролировать этот сброд — тайна.
— А надо? — по-моему, у него началась профессиональная деформация, — Зачем нас там контролировать?
— Затем, — поднял усталые глаза, — Если это действительно прошлое. Если это наше прошлое. Про "эффект бабочки" читала? Мало ли, кому какие мысли в голову придут. Это раньше, все собирались строить один и тот же коммунизм. "Все как один, плечом к плечу…" Других вариантов даже не рассматривали. А теперь, — скривился, — кто монархист, кто родновер… или технократ. А у кого — карьера не сложилась. Оглядится он там по сторонам, забьет болт на работу с начальством и начнет "исправлять историю". Прошлый раз уже был печальный прецедент, — осекся, — тебе этого знать не положено…
— Но, есть же какие-то надежные способы удержать людей в рамках приличия? — он криво усмехнулся.
— Способы — те самые "четыре К". Корысть, клановость, конкуренция и компромат. И "короткий поводок", снабжения всем необходимым, для верности. Что и наблюдаем. В чем заключается "поводок" — объяснять?
— Полной автономности экспедиции никто не допустит. Постараются урезать всё снабжение по самому минимуму. Что бы от единственной "дыры в XXI век" далеко не отходили и чуть что — обратно к ней бегом бежали.
— Правильно. Откуда знаешь?
— Читала, как царь-батюшка посылал народ завоевывать Сибирь с Дальним Востоком.
— Верно, — он загнул последний палец, — Именно так и планируется, — опять скривился, — Аварийный запас продуктов — не более чем на месяц (на случай если "дыра" временно закроется)… Топлива — в обрез… Патронов — не более двух боекомплектов на ствол… Тяжелого вооружения — вообще никакого. И всё возможное снабжение — отсюда. Даже шланг с питьевой водой для столовой — от водопровода из XXI века. Во избежание, — помолчал, — Время и люди не меняются…
— Хочешь сказать, что если "дыра" закроется на два месяца — то придется голодать? А если за это время кончатся патроны — отбиваться голыми руками? — читала, как же.
Жестокая оружейная и продовольственная зависимость от центральной власти, в XVI–XVIII веках, были теми цепями, на которых Московия держала своих "вольнолюбивых землепроходцев". Постоянно дергая за эти цепи, "шоб воры не забывались". Запрещая поселенцам сеять хлеб и ковать железо. Доходило до того, что пытаясь не пропасть по вине далекого и жадного начальства, сибирские казаки активно осваивали лук и стрелы, а пищали и прочие ""громыхалки" таскали чисто для виду. Ибо, изготовление ствола и пороха, по тогдашним временам, являлось технологией им недоступной… Да-с, пожалуй, в такой отчаянной ситуации мои наработки в области пищевой автономии могут очень даже пригодиться. Мелочь, а приятно… Получается — мы с Володей в заговоре. И это тоже приятно.
— Совсем не боишься? — удивленно поднялся, подошел, заглянул в глаза… обнял…
— С тобой — хоть на морское дно! — вырвалось.
— Молодец! — прижал совсем крепко, — Из каждого безвыходного положения есть не менее трех выходов! Но, запомни, ты — мой козырный туз в рукаве. Мало совершить подвиг, надо подгадать, что бы на тебя в этот момент смотрел генерал… Не понадобится — и хорошо. А случись что — у нас должны быть запасные варианты. Занимайся своими делами и молчи. Что бы вокруг не происходило. Когда вопрос встанет ребром — я сам скажу.