Собирайся, дорогой! Кончились твои муки.
Олег подавился виноградиной и закашлялся. «Ну, вот и конец. Больше я им не нужен».
Кавказец деликатно, хотя и крепко, похлопал его по спине.
Смотри, не задохнись от радости. К своим сейчас поедешь. Телефон вот свой на, возьми.
Зачем телефон? — спросил обречённо, — с того света роуминга нет.
Зачем так говоришь? — обиделся визитёр. — Сейчас поедем к твоим друзьям. Они хотят очень с нами дружить. Ты им скажешь, что мы тебе зла не сделали. Посидим вместе, вина выпьем. Пошли!
Значит, с вещами? — поднялся из кресла Олег, не веря ни одному слову своего тюремщика. — Тогда верните мой зонт.
Эй, там! — крикнул в коридор Абдулла, — Зонт прокурору, живо!
Ощутив в ладони литую рукоять родной трости, Столбов отчего-то почувствовал себя уверенней. Они прошли извилистым коридором и, поднявшись по стоптанным ступеням, очутились перед услужливо распахнутой кем-то дверью. На Олега хлынул поток солнечного света, почти его ослепивший. Грудь вдохнула забытые ароматы свободы, а задворки замусоренного дворика с голубями показались узнику едва ли не уголком райского сада. Абдулла услужливо подсадил его в джип, сам влез следом.
Трогай! — машина покатила по знакомым до боли улицам родного города. Вскоре выехали на Старый мост.
«Куда везут?» — Эйфория освобождения быстро сменилась тревожным предчувствием. «До ближайшей лесополосы? Там и закопают…».
Сжатый с обоих боков тренированными телами врагов, Олег до боли сжал в кулаке литую рукоять трости-зонта.
ГЛАВА 18
Проснись, ты серешь! — прикорнувший за рулем «Газели» Офшорников вскинулся от крепкого толчка локтем в бок.
А? Что такое?
У нас гости, — жёлтые ястребиные глаза Егора Михалёва впились в участок дороги, видневшийся сквозь прогал кустарника. Со стороны реки по грунтовке медленно пропылили два чёрных брутального вида джипа и затормозили напротив заводских ворот. Слегка опустилось боковое стекло и из него порхнул к небу сизый сигаретный дымок. Офшорникову моментально тоже захотелось курить. Он зашарил по сиденью в поисках пачки.
Это Прохор, — глаза Егора сузились. Он не забыл своё унижение в казино.
Внимание всем номерам, — негромко произнёс он в микрофон, — Груз прибыл. Работаем только по команде. Прохора брать живым.
Ты что несёшь! — взвился Офшорников, — На хера нам Прохор? Нам Князя с партизанами надо брать.
Возьмём, — процедил Егор, — Князь — по твоей епархии. А Прохор — это мой личный бонус.
Да чёрт с тобой, — махнул рукой Орест Фомич. Удары сердца в ушах отсчитывали секунды до появления банды Князя. Он затушил полудокуренную сигарету и снял пистолет с предохранителя. Наконец облачко пыли показалось у поворота дороги со стороны леса. Через минуту стали различимы уже номера внедорожников.
Кузякинские номера, — удовлетворённо потёр руки Офшорников, — Значит, точно — они!
Готовность номер один! — скомандовал в микрофон Егор.
Виталий Иосифович Кузякин имел весьма относительное представление о том, как по понятиям должны происходить бандитские стрелки — а Князь с партизанами был в его глазах банальным бандитом. Поэтому, прибыв на место, он велел водителю остановиться в пятнадцати шагах от встречающих и трусливо замер на заднем сиденье, сжимая ручку кейса в потном кулаке.
Надо идти, шеф! — через минуту обернулся к нему с переднего сиденья Азамат Пирогов.
Ах! Да-да, конечно… Может, лучше сначала вы с бойцами?
Мне кажется, вам самому… Впрочем, хозяин барин, — с этими словами бесстрашный Азамат, с маленьким автоматом «узи» в руке, вылез из машины первым.
Дверца джипа, стоящего напротив, тут же отворилась, и из нее выскользнула гибкая, как хлыст, фигура Абдуллы Полит-задэ. Он был вооружён 15-зарядной «береттой 9 мм» полицейского образца. Следом за ним был почти выпихнут на обочину встрёпанный Олег Столбов.
Мы привезли вашего друга! — сказал Абдулла Азамату. — Что же ваш главный не выходит? Или боится?
Пристыженный его словами, Виталий Иосифович в полном недоумении выбрался из дверцы своего внедорожника. Следом за ним из обоих его машин горохом высыпал десяток вооружённых ЧОПовцев. В руке у Кузякина был серебристый пузатый кейс.