Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
От неожиданного вмешательства, клеврет замер. — Ты кто? Зловеще спросил он, поигрывая нагайкой.
— Подмастерье. Мастер сам бы сказал, да не в силах. — Зачастил Олег.
— Столб? — Не поверил мордатый. Ну, ну. А коль не так, обоих на березе повешу. Все. Через неделю проверю. — Он плюнул на распростертое тело кузнеца и вышел, не проронив более ни слова.
Олег уложил кузнеца на скамью, и задумался. Сказал, а что теперь? Хотя. Припоминая, все что читал об изготовлении булатов, начал прикидывать, что можно воплотить в таких, полукустарных условиях. И тут на память пришла книга "Очерки кустарных промыслов в Терской области". Автор убедительно рассказывал о довольно простом методе. Ага. Он не торопясь восстановил читаное. Стоит рискнуть. Другого варианта все равно нет. Поправив укрывающий кузнеца тулуп, прислушался к тяжелому дыханию, и двинул в лес. Кое-как разыскав место первого кострища, заметил надруб, и спустился к свалке металлолома. Отобрал с пяток гнутых, ржавых лезвий, выбрался на поверхность. Связал в пучок, и, взвалив на спину, отправился назад.
Изрубить остатки клинков на куски оказалось вовсе не трудно. Хотя, совершенно ржавое снаружи, железо в середине оказалось вполне приличного состояния. "Ты смотри, сколько веков пролежали, а сохранились? — Мимоходом удивился самоучка.
Полученный металлолом, уложил в горн, обильно посыпал бурой и проварил на самой высокой температуре. Со свариванием вышло совсем интересно — плотный брусок при ударах молота почти не удлинялся, а как бы сжимался внутрь. Ощущение словно куется "резиновое железо". Ввпервые за все время вынужденного затворничества Олег почувствовал себя творцом. Бывший совсем недавно кучей ржавого хлама теперь перед ним лежал готовый к ковке слиток. "Я смогу". — Понял он.
Однако дальнейшее требовало подготовки. Остаток дня хозяйничал, разыскивая необходимые материалы. К вечеру кузнец открыл глаза. — Гришка, стервец, князю наушничает. А сам "твердо" дрянное купил. Алтын сжулил. Вот и зверится, что ответ держать страшно.
Узнав об опрометчивом заявлении подмастерья, Мефодий схватился за голову. — Что-ж ты паразит сделал. Ему только того и надо.
Хотел подняться, но со стоном откинулся назад.
Причитания совершенно не ослабили уверенности Олега в своих силах.
"Все будет по нашему". — Весело хмыкнул он. Последнее, что успел сделать до наступления темноты, начерпать из громадной бочки жира, и поставить к горну. К утру прогреется, останется только накалить.
Едва рассвело, продолжил эксперимент.
— Немчин ты что-ль? — кузнец, услышав суету возле горна, приподнялся на лежанке. Вроде отпустило. — С удовлетворением прислушался он к организму. Кряхтя доковылял ближе. Всмотрелся в раскаленный до оранжево-белого сияния кусок металла. — Странен больно. А ну, говори. — Попытался взять на голос мастер.
— После. Все после. — Отмахнулся Сергеев. — Пора решил он и глянул на кузнеца. — Давай дядька, попробуем. Разок только. Не выйдет, тогда и ладно.
— Глупость. — Мефодий отвернулся от бестолкового выскочки. Пустое.
Олег вздохнул. — Сам тогда буду делать. Мне на березу не хочется.
Вынул готовый к ковке криль, и попытался, удерживая одной рукой, растянуть. Получилось неважно. Кузнец не выдержал, доковылял к наковальне, и сердито забрал молоток. — Крути, давай. Неслух. Он сноровисто вывел металл в полосу. По мере работы его лицо менялось. Уже не кривил недовольно губы, работал с удовольствием.
Несколько прогревов, и вот уже начало проявляться очертания клинка. Железо, словно вспоминая свою предыдущую форму, ковалось легко. Прогрев заготовку еще раз, Олег опустил его в раскаленный жир.
— Ты что, сдурел? — Кузнец замахнулся на дурня. На всю зиму запас. А ты чего удумал.
Поздно. Поздно уже. — Отмахнулся подмастерье.
— И что? Наигрался? — Спросил Мефодий, когда, уже поздним вечером, они устало сидели в полутьме кузни. — Завтра начнем новый меч для князя.
Сергеев, умотанный дневной суетой, только пробормотал. — Завтра видно будет.
Но, ни завтра, ни на следующий день заниматься рутинной штамповкой не пришлось.
Кузнец ругаясь и ворча, закончил доводку клинка.
— Эх, немчин, Попали мы с тобой. — Сокрушался мастер, очищая голомень от нагара. Недовольно шоркая песчаником об поверхность меча. Но едва проявился металл готового клинка, Мефодий замер, и недоверчиво поднес к глазам. Узор, конечно, не классический булатный кружевник, но крупный и невероятно отчетливый, проявился даже без травления. Теперь подгонять и уговаривать мастера не приходилось. Он вошел в азарт и даже не доверил подмастерью черновую обточку. А когда пришел черед Окончательной заточки, он всмотрелся и неверяще пробормотал. — Быть не может. Крошить должен. Когда начнет?..
Но под тонкой струей воды смачивающей место заточки высверкивало идеально острое жало лезвия. Решив проверить острие пальцем, кузнец зашипел. Прикосновение отозвалось бритвенным порезом.
Странное чувство испытал Олег. — "С одной стороны. Меч этот — надежда их на спасение. С другой, возникла в сердце непонятная тоска. И чем лучше, красивее, становился меч, тем жальче было его отдавать в чужие руки".
И вот настал седьмой день.
— А может забудет? — С надеждой поинтересовался Олег.
— Гришка? Ни в жизнь. Ему для живодерства время не жаль. А тут особо. Он на меня давно зуб точит. Явиться. — Непонятно закончил мастер.