Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
А так как «один в поле — не шибко воин», он хотел в лице членов его «молодежной банды» получить деятельных сторонников этих, кое для кого пока крамольных, идей.
***
Удивляясь самому себе, Семен с каким-то отрешенным спокойствием воспринимал суету вокруг его скромной персоны, которую почувствовал, окончательно придя в себя во время перевязки. Возможно, причиной тому была страшная слабость, сковавшая все тело, и тупая, ноющая боль, будто тяжестью конского копыта вдавившая в матрац правую половину груди? Или же последняя, будто подводяшая черту перед провалом в темноту мысль, что молнией сверкнув, взорвавлась в мозгу в тот момент, когда откуда-то справа, затарахтел, хлестанул как нагайкой второй «Гочкис»: «Не успел ты, Сема. Конец…»
Строгая, но миловидная дама, врач или сестра милосердия, назвавшаяся Екатериной Борисовной, кратко поведала ему о том, что случилось дальше. Конечно, про японскую засаду она подробностей не знала. Не сказала ничего и о том, что сталось с его друзьями. Однако, в том, что врагами их были именно самураи, а не хунхузы, как и в том, что схватка завершилась не в пользу азиатов, она не сомневалась.
А дальше… Дальше можно было удивляться и переспрашивать. Или принять, что на то была воля Божья. Оказалось, что японцы те оказались не простыми дезертирами. Что готовили подлецы взрыв царского поезда и убийство Государя. А они, казаки, решившие остаться в Маньчжурии и служить в новом казачьем Войске, которое будет создано на этих землях, случайно на самураев наехали. И не окажись неподалеку охранного разъезда, да не подоспей моряки с бронепоезда, что перед царским составом шел, то…
Одним словом, выжил он чудом. Но благодаря их отчаянному бою, чудом остались в живых и сам Государь, и его спутники. Ведь взрывчатки у япошек было две повозки. А сейчас, по соизволению царя, Семен, как тяжелораненый, едет в императорском поезде в столицу для излечения в самой лучшей клинике. Получается, что судьба его второй раз за три месяца сделала резкий поворот. Но о том, насколько резким он окажется, Семен пока не догадывался. Верстание в казаки-уссурийцы на Войсковом Кругу под покоренным Токио и чин подхорунжего, для него, отпрыска пришлого на земли Войска Донского крестьянина, воспринимались как ее главный подарок на сегодняшний день. Да еще второй Георгий, что повесил ему на грудь сам Великий князь Михаил Александрович…
Но, чтобы в Петербург, да еще по указу самого Государя? Воистину, неисповедимы промыслы Господни…
Однако, главный сюрприз ожидал его впереди. Когда чистка ран и перевязка были окончены, бульон выпит, и порядком измученный Семен готов был снова провалиться в забытье, в его купе-палате неожиданно началось какое-то оживленное движение. Доктора, почтительно откланявшись кому-то, исчезли, а на стуле рядом с ним возник человек в белом халате, словно бурка наброшенном поверх черкески. И человек этот внимательно и грустно смотрел на него, Семена. Очень знакомый человек…
Наконец, сознание прояснилось окончательно. Изумление и сомнения прошли на удивление быстро: перед ним — сам Государь!..
— Семен Михайлович, прошу Вас: лежите! Лежите спокойно и ничего не говорите. Врачи пока не велят Вам этого. Легкое пробито, а с этим шутить нельзя-с. Кивните, если Вы меня узнали, вполне слышите и понимаете…
Замечательно. Тогда выслушайте, после чего спокойно отдыхайте, слушайтесь во всем докторов и скорее поправляйтесь. Вы нам нужны живым и здоровым. Договорились?
Теперь коротко, поскольку мне разрешено пробыть с Вами только несколько минут. Поздравляю Вас сотником моего нового лейб-гвардейского казачьего Маньчжурского полка. Служба и проживание на Дальнем Востоке для Вас отменяются. Ваше награждение Георгиевским оружием за славное дело под Мукденом состоится перед полковым строем.
О супруге своей не волнуйтесь, все будет устроено лучшим образом, встретитесь с нею в столице. Как и с Вашими однополчанами, уцелевшими в том бою. Все они будут служить с Вами под новым знаменем. Семьям же погибших установлен особый пенсион, нуждаться они ни в чем не будут. И на этом пока все. До свидания. Выздоравливайте!
***
То, что Император правильно отреагировал на краткий пересказ Петровичем фактов, которые он смог вспомнить из биографии Семена Михайловича Буденного в нашем мире, его определенно радовало. Как и то, что храбрый из храбрых начинает идти на поправку. Жаль только, что познакомиться пока не получилось: раненый спал.
Договариваясь с бароном Фредериксом о том, чтобы по прибытии в столицу, тот сразу телеграфировал Рудневу адрес госпиталя, где будут лечить их спасителя, Петрович неожиданно очутился в поле зрения самодержца, выглянувшего из своего салона на их голоса.
— Всеволод Федорович, скоро Иркутск. Вы уже собрались, полагаю?
— Так точно, Ваше величество. И мои офицеры тоже.
— Прекрасно. Значит, будет кому за Вами присмотреть, когда вновь Тирпицу в когти попадете, — Николай улыбнулся слегка сконфуженному адмиралу и, поманив пальчиком, пригласил, — Ну-ка, загляните на минуточку. Мне ночью кое-какие мысли пришли, хочу с Вами на этот счет перетолковать. А заодно и чайку попьете, как раз только что подали.
Уютно расположившись в кресле подле углового столика и усадив Руднева напротив себя, Николай немного помолчал, прислушиваясь к низкому гулу смешанного со снегом проливного дождя, падающего стеной на крышу вагона и туманящего оконные стекла своими потоками. После чего, задумчиво покрутив кончик уса, негромко заговорил.
— Родилась тут одна интересная идея, Всеволод Федорович. Она не моя. И более того, первоначально я ее не одобрил, поскольку с моей точки зрения такое представляется не вполне благородным. Но, положа руку на сердце, признаюсь, — очень искусительная идея. Предложил это дельце Миша Банщиков.
Глядя на итоги его операций с ценными бумагами, а по утверждению Коковцова они сократили нам войну на несколько месяцев, сомневаться в перспективности задуманного им не приходится. Вдобавок, некоторые недавние политические моменты и сведения об очередных происках наших противников в мире, заставляли меня не раз возвращаться к обдумыванию вариантов предложенного Мишей плана.
Пока про него, кроме самого Банщикова, знаем только мы с министром финансов. Еше я намерен поставить в известность Василия Александровича, поскольку кроме веса его профессионального суждения, все это может строиться с учетом некой информации, которую он мне ранее передал. Также хочу ввести в курс дела и Вас. Мне представляется очень важным Ваше мнение. Даже не с точки зрения принципиальной осуществимости самого мероприятия, а скорее, в плане его моральной допустимости.
— Вы говорите загадками, Ваше величество.
— Просто тема достаточно щекотливая. Сейчас все поймете, Всеволод Федорович…
Полагаю, что Вы должны знать о том, что в свое время англичане создали несколько колониальных торговых компаний. Да и не одни только англичане.
— Типа Ост-Индской монополии?
— Да. Именно. Только не о ней конкретно будет речь, а о так называемой Компании Южных морей. Вы можете мне напомнить, чем знаменита история этого предприятия?
— Э… что-то там у лаймиз по-крупному прогорело, нет?
— Ясно. Судя по всему, подробностей Вы не знаете. А, ведь именно благодаря этой Компании, Англия избавилась от своего громадного государственного долга…