Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Господи! До чего же тошно все… Как погано… Неужели, мы все-таки ошиблись? А прав оказался прожженный циник Фридлендер? И мы втроем мечем бисер перед…
А еще, там, в стольном Питере, ждет не первой свежести дама, которая считает меня своим мужем, формально имеет на это полное право и… и на ЭТО тоже имеет»…
— Господи! Я столько не выпью. Как же быть-то теперь со всем этим, а? — Петрович не заметил, как начал говорить свои мысли вслух, — Может, хватит уже мне мучать себя и других? Поигрался, балбес великовозрастный, и довольно? Нашелся тут, реформатор флота, мля… Один хрен: буду мешаться под ногами у всей этой камарильи, возьмут за шкирку и вышвырнут в деревню, как моего Федорыча. От разных болячек подыхать без медстраховки и Скорой помощи. Надо оно нам? А ей? А детям? ЕГО детям…
Уходить с ринга лучше не побежденным. Разве не так? Как там у нас изголялись некоторые на форуме? «Затухание возмущающего воздействия, по мере удаления от точки бифуркации? Сглаживающий эффект расходящихся времянных кругов?» Да! Радуйтесь, умники яйцеголовые! Я уже вижу своими глазами все это сглаживание и затухание. На своей шкуре, черт вас всех подери!
А если, сразу?.. Здесь. И сейчас. Может, Фрид напутал в своих теориях? И после того, как?.. Вдруг я вернусь в свое тело там, а? Господи! Как же тяжко, то мне… Вася, Вася, как же ты далеко. Дал бы разок хоть по морде, может и полегчало бы…
Рифленный настил под ногами ритмично дрожал. Там, прямо под ним, в двух метрах от поверхности льда, мощные лопасти переднего винта дробят, рубят и гонят под корпус его окол, бурлят тугие водяные струи. А еще ниже, глубже — Байкал. Его таинственные, вечные глубины…
— Я не помешал? — неожиданно раздался из-за плеча спокойный и вежливый голос. Очень знакомый голос.
— Но… Ваше величество! Вы же простудитесь на таком ветру!
— Ну, Вам, судя по всему — можно. А я чем хуже, позвольте полюбопытствовать? Да и тулупчик у меня не тоньше вашего, пожалуй. Наслаждаетесь великолепием природы? Или мощью человеческой техники, ее стихии покоряющей? В столь гордом одиночестве… — Николай подошел и встал рядом с Петровичем, ухватившись за обледенелый леер.
— Ну, я так… только продышаться немножко.
— Без четверти час уже, как дышите. Я чем-то Вас обидел, Всеволод Федорович?
— Ну, что Вы, Государь, какие могут быть…
— Врать Вы, мой дорогой адмирал, не умеете вовсе. И это очень хорошо, — Николай внимательно взглянул Петровичу прямо в глаза, — Что-то случилось? Говорите прямо, как на духу, я жду.
И тут Петровича прорвало.
Конечно, желание «выплакаться в жилетку» не есть свойство сильной натуры. Но даже самых железобетонных, самых обструганных жизнью из нас, оно иногда посещает на скользких поворотах судьбы. Другое дело, что уважающий себя мужчина должен уметь держать в руках порывы своего «эго». Ну, или, как минимум, сознавать, ЧЬЯ перед ним жилетка. К сожалению, у натур возбудимых и вдохновенных это не всегда получается…
Николай ни единым словом не прерывал «поток сознания» Петровича. Полуприкрыв глаза он просто стоял рядом и слушал, слушал…
А когда Руднев, наконец, закашлялся и иссяк, после недолгой паузы, выдал:
— Пожалуй, теперь я понимаю, что, в сущности, Вы еще очень молоды. И в своей горячности и максимализме очень напоминаете мне брата, каким он был еще год назад.
— Но…
— Никаких «но». Я Вас выслушал, любезный Всеволод Федорович. Теперь же будьте добры уяснить для себя мое обо всем этом мнение. И еще кое-что…
«А кому сейчас легко?» Помните? Именно так любит поговаривать Миша Банщиков. По-моему, из вашего времени присказка.
Может, Вы полагаете, что мне было просто? После того, как я уяснил, что впереди уготовано России, ее народу и моей семье? Или считаете, что осознать вдруг истину: твой путь ложен, ты ошибался, всеобщий уважительный мир — бредовая утопия, и ты вот-вот заведешь всех, следующих за тобой, в кровавую, страшную топь-трясину, — это легко?
Думаете, мне было в удовольствие понять, что русский народ, народ — Богоносец, на деле может оказаться тупым, доверчивым, безжалостным стадом, ни капельки не похожим на толстовские сельские «лубки», но пугающе точно ухваченным за грудки Достоевским? Что он будет крушить церкви, ниспровергая в прах свое ВСЕ — Веру в Господа!?
Что он безропотно даст повести себя на братоубой кучке подлых, властолюбивых авантюристов? Что мои генералы, а за ними и целые армии, растопчут Присягу? Что для многих, а после распропагандирования, так и для абсолютного большинства почти, я могу оказаться не Русским царем Божией властью и всенародной волей, а германцем, пришлым чужаком, чуть ли не подпольным врагом своей страны и народа!?
Думаете, я возрадовался, узнав, что Царствующий Дом, Романовы, могут сцепиться, как кучка ядовитых пауков в банке, и даже близкие ко мне дворянские семьи взростили не верных слуг Трону и Отечеству нашему, но алчных, беспринципных предателей и трусов? Что тот кошмар, каковым закончилось царствование страстотерпца Павла Петровича, запросто может дать рецидив, и это будет лишь меньшим из всех зол!?
А на десерт я, конечно, возликовал, осознав, что мне должно ростить в качестве будущего Государя Великой Руси больного, несчастного мальчика!? Что на моих бедных дочерях будет стоять клеймо гемофиличек, и моя любимая жена, безвинная страдалица, от всего этого окажется на грани неврастении и помешательства рассудка?
Так кому же из нас двоих действительно тяжко, а, мой дорогой адмирал?..
Вы сделали великое дело. И впереди у Вас — не менее грандиозная работа. И я лично очень надеюсь и уповаю на Вас. Но одно обещаю точно и сразу: легко не будет! И если «заморозка» по рецепту Победоносцева — это был тупик, то как же болезненно будет ВСЕ ЭТО, — Николай широким жестом правой руки как бы очертил Россию вокруг них, — Сначала отходить от ледяного наркоза, а потом выходить на новый, правильный путь?
Сам народ на него не встанет. Я на эту тему уже никаких иллюзий не строю. Его нужно к нему подвести. Где пряником, а где и кнутом. Не всякому сие понравится. И «лихой» человек запросто может прийти к нам с Вами в гости с топором, да с «красным петухом» в то время, пока мы будем радеть об его образовании и культуре, пока будем изо-всех сил строить промышленность, поднимать село и крепить оборону.
Поэтому как можно скорее нужно исправить одну из наших самых непростительных ошибок: надо не только на откуп церкви души народные вручать. Государство должно само формировать общественное мнение. И вот здесь я с Мишей согласен полностью. Ибо не салонные сплетники и не кабацкая «вечевая демократия» его определять должны.