Если и были у меня сомнения, чьих это рук дело, то прочитав о «последующей локализации» сразу понял, что это аналитическое управление генерала Леонтьева постаралось. Поскольку фраза эта моя, и про откровенно скотскую идею Гарри Каспарова отдать Сахалин японцам в обмен на видеомагнитофон для каждой российской семьи тоже я ему рассказывал. Здесь же мы наблюдаем творческое переосмысление полученной информации и, не менее грандиозное воплощение её в жизнь. С размахом, не мелочась. Мне даже чуточку обидно и грустно стало — выучил на свою голову, теперь сами справляются, и возможно лучше.
Если кто-то наивно подумал, что на этом грандиозность планов и сенсационность новостей закончилась, то он сильно ошибся!
«Тойота» будет выпускать в Советском Союзе «народный автомобиль»!
Именно в такой формулировке и озвучено. Скорее всего, это будет скромная бюджетная модель, доработанная под наши сервисные реалии и дороги, но решение замечательное во всех смыслах. Опять же, с последующей локализацией. Планируется два завода: на Дальнем Востоке и в европейской части РСФСР.
И в качестве вишенки на торте, одновременно с этим товарищ Павлов, находясь там же в Токио, озвучивает идею нового государственного автомобильного займа именно под этот проект. Вкладываешь восемь тысяч рублей под три процента годовых, и через четыре года гарантировано получаешь новенькую «Тойоту» какой-нибудь калужской сборки.
Я бы обязательно отдельно добавил, что это цена в базовой комплектации, и легко наварил потом бы ещё 10–30 % сверху для желающих проапгрейдить свою машинку, но мое компетентное мнение так и осталось при мне по причине отсутствия связи с Токио.
Даже минимальная цифра в сто тысяч проданных авто уже в первые годы серийного производства даёт сумму восемьсот миллионов рублей в год. За пять лет таким образом товарищ Павлов забирает у населения 3–4 миллиарда советских рубчиков, резко сокращая необеспеченную денежную массу.
Правда, снова возникает отрицательный пропагандисткой эффект: японские автомобили в сравнении с нашими безусловно выигрывают. И население в этом очень быстро убедится. Но, видимо, посчитали, что это неизбежное зло, зато появится аргумент и пример для подражания для наших автозаводов. К тому же есть фора в четыре года — авось и наши производители начнут быстрее шевелиться, чувствуя прямую угрозу.
Если добавить сюда жилищное кооперативное строительство, которое высосет ещё несколько миллиардов рублей у населения, то в ближайшие годы СССР ждёт фантастическое улучшение финансового баланса и ситуации на товарном рынке. Как бы в профицит бюджета не выйти такими темпами! Что пока крайне не желательно — сразу начнётся разбазаривание денег направо и налево, на новые безумные проекты и прожекты.
Больше ничего особо интересного не нашёл, если не считать статьи на второй странице «Известий», где доктор наук, некто Радимцев Е.В. доступно и популярно излагал точку зрения на вопросы радиации и безопасности АЭС. Даже неискушенному обывателю после прочтения статьи становилось понятно, что последствия аварии в Чернобыле сильно преувеличены, если не сказать больше. Масштабы трагедии сознательно раздуты и не случайно, сделано это нашими врагами, поскольку атомная отрасль — будущее всего человечества, а Советский Союз впереди планеты всей именно в этой области. Учитывая, что после аварии прошло всего три с половиной года — очень смелое и неожиданное заявление. Сказывается послезнание, полученное от попаданца, ведь, высшее руководство страны теперь точно знает, что атомные станции вполне надёжны и абсолютно безопасны в ближайшие тридцать лет, если не считать истории с Фукусимой. Так чего, спрашивается, терять время, деньги и ценные ресурсы?
К слову, о птичках… если теперь японцы — наши друзья и добрые соседи, вдобавок, поставщики ценных технологий, то можно им подсказать, где у них проблемы с безопасностью АЭС. По сути, там — плёвый вопрос. Перенести генераторы подальше от берега и повыше от уровня моря, и никакой трагедии на Фукусиме не случится.
Вопреки авторитетному мнению Булгакова, высказанного устами профессора Преображенского, чтение советских газет не испортило мне ни аппетита, ни настроения. Возможно, потому, что откровенной пропаганды в них почти не было, возможно потому, что новости искренне порадовали. Получается, и без моей помощи процесс, однажды запущенный, движется дальше, причём в правильном направлении. Или в условно правильном, поскольку точный путь никому не ведом, и даже конечная цель не слишком понятна.
Кстати, а какова вообще моя миссия и сверхзадача? «Спасение СССР» — это слишком абстрактная и размытая формулировка, ведь не может быть процесс, сам по себе, самоцелью, надо бы сформулировать и конечный смысл этого действия.
И здесь вынужден признать, что не могу этого сделать! Просто не знаю ещё, что именно именно мы строим и каким хотим видеть СССР-2.0, и тем более не могу знать, что на самом деле получится в итоге. Но одно могу сказать точно: тот старый мир, в котором я прожил почти всю свою сознательную жизнь после распада Союза — то будущее меня не устраивает абсолютно. Причём это относится не только и не сколько к постсоветским республикам, а ко всей цивилизации целиком в масштабах начала двадцать первого века.
Видимо, менять надо не только СССР, но и весь остальной мир заодно?
Поймал себя на мысли, что вплотную подошёл к идее всемирной перманентной революции, столь любимой пламенными троцкистами и прочими отродьями того самого Красного Интернационала. После чего ужаснулся, и решил больше не читать газет до обеда и вместо обеда, похоже, они вправду плохо влияют на психику — мистика, да и только!
Окончательно запутавшись в стратегических линиях и рекомендациях партии и правительству, пришёл к парадоксальному выводу, что лично меня сейчас почти все устраивает. Я даже ещё раз огляделся вокруг, чтобы убедиться, что мысль эта не случайная, а осмысленная, извиняюсь, за каламбур. Ибо обстановка вокруг никак не располагала к такому благодушию: холодный, насквозь продуваемый ветром, пустой ангар, пара коллег-алкашей, играющих в карты, мирно спящий на ящиках Маратка, снаружи — пасмурное небо в серых угрюмых тучах, пустой кошелёк в кармане — точнее, тотальное отсутствие кошелька и денег в нем, и многое другое, столь же грустное и печальное. И при этом всем — мне направилась эта жизнь!
Причём, без разницы, где я находился до этого: в армии, или дома, в институте, или в славном городе Реутове, в ресторане Бакы в компании с Аллегрова и Магомаевым, или в сыром пустом овощехранилище — я всюду чувствовал себя прекрасно, как рыба в воде, всегда преисполнен оптимизмом и радостными надеждами. За исключением временни, проведённого в заточении, само собой, разумеется.
В любой ситуации у меня даже сомнений не возникало, что все будет хорошо и даже замечательно, проблемы решаться, а дела обязательно наладятся. За все время ни разу всерьёз не волновался, как и на что я жить буду. Здесь такой проблемы вообще не существует, а успеха можно добиться абсолютно в любом месте и в любой ситуации.
В принципе, даже эту рыночную помойку, гордо именуемую колхозным рынком можно прекратись в образцово-показательную конфетку, эталон советской торговли, образ для подражания и умиления. Привести все в порядок настолько просто и легко, что диву даёшься, почему никто этого до сих пор не сделал? Или это только мне, с моим богатым жизненным опытом в бизнесе и управлении, так кажется, а для современников — это непосильная задача, поэтому они блуждают в трёх соснах по кругу, не в силах выйти из плоскости привычного им мышления и оценить ситуацию в полном объеме?
— Хорош баклуши обивать, работа есть, — выросла в дверях фигура бригадира. — У Тофика машина под разгрузку встала.
Имя клиента Бурыч произносил немного странно, растягивая и по слогам, а последняя буква у него звучала как «г» и получалось забавно: то-фиг, то ли пофиг. Оказалось, что не случайно — Тофика народ недолюбливал за скупердяйство и вредность, а так же за склонность к тотальному контролю и постоянному «стоянию над душой».
Оказалось, что выгружать мы будем вино!
— Я сегодня там, где дают «Агдам», — радостно прокомментировал Марат это событие переделанной строкой из «Песняров», но коллеги его восторг не разделили.
— У него снега зимой не выпросишь, не надейся.
Но сразу к разгрузке мы приступить не смогли. Сначала уважаемый Тофиг долго ругался и спорил с экспедитором на родном языке (судя по номерам, машина пришла из Баку). Как я понял, прислали не то, что заказывали, но гнать обратно машину за две тысячи километров никому в голову не пришло, поэтому после десяти минут возмущённых криков было принято соломоново решение все-таки выгружать ящики на склад.
Однако, и после этого процесс выгрузки не сдвинулся с мертвой точки. Как только открыли заднюю дверь, сразу выяснилось, что последний ряд коробов рухнул, и полсотни бутылок раскололось вдребезги.
Уважаемый Тофик-оглы впал в настоящую истерику, на что водитель лишь пожал плечами, предложив составить официальный акт о усушке или утряске. Напирая на то, что все бутылки с запечатанными горлышками, а значит, это законный и допустимый «бой». Как нетрудно было догадаться, никаких актов кладовщик составлять не захотел, груз явно отдавал «леваком» и наглый водила это прекрасно знал. Недостача же целиком вешалась на покупателя.
Все бы ничего, если бы не Марат за пару минут до этого не напомнил мне про «Агдам». Именно этот прекрасный незабываемый запах, известный каждому советскому человеку, исходил от колотых бутылок, хотя на этикетках значилось, что это марочный портвейн высшего качества «Акстафа», о чем имелась подтверждающая надпись на этикетке и даже знак качества СССР имелся.
— Тофик-Джан, вас нагло дурят, — решил я изобличить вора. — Неужели вы не чувствуете запах дешевого портвейна? Да и где здесь два ящика вина разлитых? Максимум бутылка «Агдама». Обманывает он вас.