Всего за 149 руб. Купить полную версию
Глава 8
Во Франции продолжался политический кризис. Цены, особенно на питание стали расти, и народ принялся запасаться продуктами, особенно долгого хранения. А тут ещё и весна, когда свои местные запасы в основном подъели. Все компании принялись искать поставщиков продуктов. Ну а тут я с пароходами полными груза, да плюс и действующее с нового года правило про ввоз товара.
Но сначала я договорился с местным фермером о двухнедельном выпасе скота. В Марселе на моём ранчо у меня ещё ничего не готово и мучатся с погрузкой — разгрузкой нет никакого желания. А тут за кукурузу и другие бобовые мы смогли договориться.
Рады были мне и в судостроительной компании "Ателье э шантье дю Авр", получив от меня опять большие заказы. Я решил, что перерос маленькие пароходы и пора покупать более крупные. Обсудили с ними мексиканский и французский армейский заказ. Оказывается, они уже сговорились с верфью Арсенала Лорьяна и вместе пролоббировали перестройку эсминцев серии "Ягуар" и "Л’Адруа".
— И в чём суть? Вы же и так собрались их переделывать? — не понял я.
— А в том, что уже поступила заявка с Южной Америки на такие эсминцы с большой дальностью хода и экономностью. Решено переделать "Ягуары" и выставить их на продажу.
— Но правительство же хотело направить их в колонии?
— Туда будут направленны модернизированные "Л’Адруа", их всё-таки у нас большая серия.
— То есть вы сговорились и пробили дополнительные заказы для верфей — наконец понял я.
— Ну, надо пользоваться моментом пока в Париже все согласны — засмеялся Вильдье.
Похоже, военные промышленники стали наседать на президента и добились своего. Раз его противник Пуанкаре стал раздавать обещания военным, то и ми пришлось уступить. Ну что же очень хорошо.
Наконец закончив дела в Сен-Назере, я захватив капитана Васильева отправился в Париж. На "Одиссеи" я сделал частичную смену экипажа. Поменял большей частью русский экипаж. Командовать там теперь будет грек Василиос Спанидис, выходец из малоазиатских колоний с большим опытом. Самого Васильева, хоть он и обижался я забрал в Париж. Поставил конкретную задачу устроить мне встречу с Кутеповым и другими влиятельными русскими военными начальниками, проживающими в Париже. Временно забрал и капитана Франсуа Фурнье, которого я с моим адвокатом направляю в Англию на верфь. Хочу заказать ещё пару таких пароходов как "Тифон", но чуть изменить конструкцию. Мне нужны не только угольщики, но универсальные сухогрузы.
Часть кораблей, на которых я успел не только разгрузить и продать груз, но и загрузить купленной в Нанте дешёвой и прочной тканью, как и другим товаром, отправил в Марсель. Тут мне тоже немного повезло. Руководство знакомой ткацкой фабрики из-за кризиса решило выпустить бюджетный вариант ткани. Но грубая, хоть и прочная ткать у избалованных французов спросом не пользовалась. Зато очень подошла мне. Вот и состоялся обмен на высококачественный мексиканский хлопок, устроивший нас всех.
На мой счёт поступило немало денег за проданный мех, поэтому с привезённым товаром я обходился очень аккуратно. Часть даже отправил в Париж к себе. Ведь у меня тоже там работает немало людей и есть свой ресторан. Тут на перевозку намеченного товара я поставил отвечать Станислава, которого и других работников вызвал с Парижа.
Зима, есть зима. И за прошедшую зиму "мои" родственники заскучали сильно. Особенно мне и моим подаркам была рада Александра. Ведь у неё появилось столько ярких и необычных вещей. А ещё, наконец, появился блудный дядя, который балует племянницу и катает её на своих плечах. Сама же Аспасия помня мои наставления, старалась говорить о делах очень скупо. Поэтому самое большое их совместное развлечение было посещение нашей киностудии, где уже начал монтироваться фильм. Осталось снять только кадры с машиной, которая ещё не была готова. С ней нужно поторопить Ситроена. Зато фильм показывает встречу Нового года в Париже, что уж совсем отходит от изначального фильма "Красотка".
Дальше начались сумасшедшие дни проверки всего и вся. Надежда Петровна Ламанова, которая буквально "расцвела" после приезда мужа, меня очень порадовала. Мастерская работала на полную мощность. Не все модели оказались удачными, но я её успокоил. Объяснил, что такие удлинённые модели будут востребованы в России, и их все я заберу. Пришлось ещё, и "бодаться" с чиновниками оформляя давальческую схему на меховое производство. Пользуясь безвластием в стране, они уж совсем "зажрались". Без взяток не обошлось. Но меня очень выручили разные ценности, которых у меня уже накопилось не мало. Часть даже пришлось поместить в банковскую ячейку, а в домусе буду мудрить большое специальное отделение с разными сейфами.
— Проходите. Я заказал нам всем ужин. Надеюсь, Вы не обидитесь, и не откажетесь — приглашаю садиться Кутепова, Васильева и ещё одного мужика с усами как у барона Мюнхгаузена. Я в своём ресторане организовал встречу с представителями Русского обще-войскового союза (РОВС). Тут я исходил из двух вещей. Во-первых, надо как-то налаживать диалог с РОВСовцами, иначе представители этой организации мне спокойно работать не дадут. А во-вторых, направить их энергию в полезное мне направление. Сам же ужин я организовал тоже не просто так. Даже русские генералы сейчас во Франции испытывали финансовые трудности и на халяву хорошо и вкусно поесть вряд ли откажутся. А значит, уже и они что-то с первых минут будут мне должны.
По приезду в Париж я сначала самому Васильеву, чтобы получился нормальный разговор с РОВС, выделил грузовик с продуктами. Большей частью он составлял из мексиканских дешёвых продуктов. Васильев до встречи со Станиславом развёз их по русским эмигрантам. Дальше уже сам Васильев попросил вместо его доли за рейс выдать продуктами и выделить машину. Видать нужда в продовольствии была очень серьёзная. После ещё два дня развозил продукты. Так что белые генералы мне перед разговором и ужином уже должны и немало.
— Позвольте вам представить русского генерала, бывшего командующего Северной Армией. Евгений-Людвиг Карлович Миллер-Васильев. А я, приподнявшись, пожал руку плотному мужику с усами Мюнхгаузена. Ну, понятно. Ох уж немецкая страсть к усам. Обычно этим страдает их старая аристократия. Пришлось и мне называться полным именем. Сам Миллер с внимательными чуть прищуренными глазами и редкими зачесанными назад волосами с первой же минуты понравился мне намного больше чем Кутепов. Сам Кутепов, при том, что он дворянин, показался мне несколько хамовитым и мало компромиссным. А с такими людьми очень уж тяжело договариваться. Сам Миллер оказался самым старшим из нас.
— Это мой заместитель и он в курсе всего — Кутепов и положил с краю стола какие-то газеты.
— Очень хорошо, Александр Павлович — мы усаживаемся, а я даю знак официанту. Как бы, не наоборот, присматриваюсь я к Миллеру.
— Позвольте Вас поблагодарить за оказанную нашим соотечественникам помощь — Миллер.
— Русские всегда тепло относились к грекам и оказывали им помощь в трудную минуту. Несмотря что и моим соотечественникам сейчас очень тяжело… но добро мы помним.
Дальше полчаса треп был не о чём. Все наслаждались ужином и говорили об общих проблемах и о ситуации во Франции и в целом. Выпили и за русско-греческую дружбу. Похаяли болгар. Каждый старался "прощупать" другого. И вот, наконец, под вино, кофе и сладости Кутепов передаёт мне газеты. В одной сообщается об убийстве в Лондоне некоего Игоря Зелинского. А вот во второй, о жестоком убийстве семьи русского писателя Пешкова-Горького и его самого на острове Капри.
— С предателем понятно. Но, а писателя, зачем было убивать? — удивился я. Не то чтобы Горький мне нравился или не нравился. Да безразличный он мне. Но вот убивать его точно не следовало.
— Тут как посмотреть. У него действительно при нашем обыске оказалось много фамильных драгоценностей наших дворян. Во-вторых, интересные личные записи и его переписка. Оказывается он сотрудничал с Урицким, той ещё сволочью и подонком. На нём немало крови русских дворян. Ну и переписку мы сейчас очень внимательно изучаем — Кутепов.
— Парни просто не выдержали когда нашли много фамильных драгоценностей, причём женских. Некоторых владелец они знали лично. Их никак не могли продать. Только если сняли с трупов. Поймите нас правильно — Миллер.
Я взял в руки бокал красного вина и откинулся на спинку стула. Надо подумать. Может быть, их подключить к убийству одного из немецких учёных?
— Вас это коробит? А говорят, вы служили — Кутепов.
— Меня больше беспокоит не соблюдение договорённостей Александр Павлович — причём слово Павлович я растянул с ударением.