Котёнок закатил глазки и смешно пошевелил усиками, а я почесал затылок, так как анатомия черепах для меня была словно закрытая книга. Все три перестали трепыхаться и попрятались в панцирях. Их треугольные головешки легко можно было рассмотреть и я задумался над тем, как их прикончить. Моральный аспект проблемы меня совершенно не волновал. После длительного голодания, я думал лишь о сочном мясе, зажаренном на вертеле или запечённом на углях. Но никак не о бедном животном, возможно занесённом в местную "красную книгу".
— Ладно. Попробуем по-простому, — пробурчал я, вернулся к костру и взял острозаточенную палку. Попытался проткнуть панцирь с брюха, но и там он оставался таким же твёрдым, как и сверху. Затем принялся тыкать в спрятавшуюся морду, но черепушка у бедной черепахи была такая же твёрдая. — А не легко их прикончить, да?
Но котёнок не разделял моего веселья. Он перестал валяться на песке и начал нетерпеливо подпрыгивать, как бы подгоняя меня. Недовольно мяукал и фыркал.
— Эй, не бузи! — сказал я. — Я не охотник, а только учусь. Мне даже до тебя далеко… Но зато у меня есть то, чего нет у тебя. Ну-ка отойди подальше.
Я мягко отодвинул котёнка в сторонку и он не стал сопротивляться. Задумчиво посмотрел и вновь опустился на пузо.
Я выбрал самую крупную черепаху и поставил её торцом, придерживая правой рукой. Затем осторожно активировал щит и медленно провёл им по брюшной полости, срезая пластрон. Щит прошёл через неё без сопротивления и черепаха лишь однажды за время экзекуции дёрнулась. Запахло палёным мясом и горелыми внутренностями и я с трудом сдержал рвотные порывы. Отделил низ и закашлялся, когда те самые внутренности вывалились на песок. Он окрасился красным вперемешку с зелёным и Уилсон поспешил изучать новые для него запахи. А я отбросил панцирь и некоторое время кашлял, стараясь прийти в себя. Вонь была просто неимоверная.
Котёнок выбрал что-то из той кучи и потянул за собой в кусты. А я, всё ещё борясь с тошнотой, вернулся и подобрал панцирь. Засыпал песком кровавое месиво и ушёл к берегу. Там долго промывал мясо, усиленно стараясь понять, где же оно тут всё-таки есть. Голова вроде мясистая и ноги тоже. А внутри — совершенно непонятно что. Я бросил заниматься исследованиями, постучал костяшками пальцев по панцирю и убедился насколько он прочный. Интересная идея закрутилась в голове и я сделал зарубку. Если он выдержит жар огня, возможно, этой идеей я воспользуюсь.
Брёвна уже наполовину прогорели и я прямо сверху положил черепаху. Попробую её запечь именно так. А пока она будет готовиться, разберусь с остальными.
Я выпотрошил следующих точно таким же способом и кинул их на угли. Затем обложил дровишками, чтобы разгорались, поправил палкой почерневший панцирь первой черепахи, разделся и полез в воду. Мне было абсолютно безразлично водятся ли в реке монстры. Я был настолько физически истощён, что меня не интересовало ничего кроме еды. Кроме еды и воды.
Я зашёл по самую шею, полностью вымылся и погладил отросшую бороду. С такими темпами и без возможности побриться, я очень быстро превращусь в Бена Ганна. Зарасту так же как и он. И так же как и он одичаю… Затем поплавал немного и без страха напился воды. Течение тут было хоть и не большое, но вода точно чистая. Я легко мог разглядеть свои ноги под толщей воды. Тут если и есть микробы, то к диарее они меня не приведут. Надеюсь…
…Его Величество Уилсон Удовлетворённый почтили меня своим присутствием, когда я, с помощью двух палочек, извлёк из костра почерневший панцирь. Я следил за процессом готовки, протыкал острым концом черепашьи лапы и через некоторое время убедился, что пора. Положил панцирь на чистую траву, которую нарвал предварительно и принялся отделять куски дымящегося мяса. Сейчас запахи были куда более приятные и я глотал слюну, ожидая, когда мясо остынет. С помощью палочек нарвал его на волокна и, как настоящий поклонник японской кухни, этими же палочками попробовал первый кусочек. Подумал было дать сначала котёнку, но затем усмехнулся, заметив, что тот уже клюёт носом. Он лежал совсем рядом и выглядел сонным.
Мясо местных черепах на вкус оказалось очень даже неплохим. Хоть опять без соли, без перца и каких-либо специй, мне оно показалось божественным. Чем отдалённо напоминало лягушачьи лапки, которые я частенько заказывал в ресторане. Там, правда, мясо было куда нежнее, но всё равно вкус похож.
Я выскреб всё мясо из первой черепахи, обглодал тонкие косточки и отложил панцирь в сторону. Затем дал остыть следующим двум и проделал с ними те же операции. Впервые на этой планете рыгнул, когда почувствовал себя насытившимся, и развалился на траве. Котёнок рядом слизывал мясо с костей, которые я ему подложил, но делал это как-то лениво, без энтузиазма. Похоже он, как и я, насытился.
— А так и жить можно, слушай, — я погладил его по спине, ощутив мягкую шёрстку. — Ловить черепах и питаться их мясом. А может и супец придумать из них. Панцирь как раз для этого подойдёт.
Нехотя я встал, взял с собой три панциря, тщательно их промыл и протёр песком у берега. Снаружи они почернели, но оставались такими же крепкими. Внутри белели костью и я смело зачерпнул воду в реке. Затем вылил и попробовал опять набрать. Вода нигде не протекала и я решил завтра попробовать её в нём вскипятить. Не знаю, получится ли, но попробовать стоит. Особенно в свете того, что рядом хвойный лес. Попробую чайка заварить.
Я вернулся к месту, где уже заснул котёнок и где всё ещё горел огонь, и развалился рядом. Теперь отсюда я не скоро уйду. Здесь можно нормально обосноваться и откормиться. Завтра посмотрю, что там за раковины такие у берега. Острогу смастерю и попробую порыбачить. Хвои свежей наберу и узнаю, получиться ли чай заварить. Надо только не забыть дать ему настояться. Говорят, из хвои, вроде бы, неплохой чай получается… Так же попробую соорудить убежище какое. Деревьев нарежу — благо для меня это совсем несложно — и попробую шалаш смастерить у берега. А затем — охота. Если тут есть черепахи, которые ловятся очень даже легко, то вполне можно устроить пит-стоп на несколько дней. Территорию изучить прибрежную и — чёрт возьми! — запастись дровами!
Я вскочил, будто мне иголку в зад воткнули. Стал на цыпочки и принялся смотреть через кусты. Но из леса на недалёкую опушку никто не спешил выходить. Никаким монстрами даже не пахло. Хоть после сытного обеда клонило в сон, я решительно схватил острую палку и активировал щит. Преодолел полосу кустов и остановился у входа в лес. Принял позу копейщика из римской фаланги и затих. Но для волнений не было причин: весёлые птички непрерывно щебетали на ветвях. Метались от дерева к дереву, гонялись за мелкой мошкарой или что-то разгребали в сухом ковре еловых веток. В лесу гудела жизнь. А значит, никого опасного рядом нет.
Я облегчённо выдохнул, прошёлся вдоль опушки и срубил ещё два сухих деревца. По очереди перетащил их к костру и нарезал поленьев. Утомился ещё сильнее, дал огню пищи и отрубился сразу, едва почувствовал мягкую траву под спиной…
…Проснулся я из-за шершавого языка, который опять лизал мой нос. Открыл глаза, скривился и принялся отфыркиваться. Приближался закат. Чистая вода реки отливала оранжевым: небольшое солнце стремилось скрыться за горизонтом и низко висело над деревьями. Пушистый комок заметил, что я очнулся и теперь этим же языком принялся вылизывать самого себя.
— Я смотрю гигиена тебе не чужда, — пробурчал я. — Только потом язык в воде прополощи, прежде чем мой нос облизывать.
Котёнок фыркнул и весело зашевелил усами, будто отлично меня понял. Я затряс головой, совершенно не веря, что это происходит со мной, и поднялся на ноги. Времени до того как солнце зайдёт, остаётся мало, а надо успеть оборудовать хотя бы несколько костерков. Огромные кусты, конечно, скрывают меня от леса, но лучше не рисковать. В темноте я, в отличие от Уилсона, беспомощен. А огонь, как показала практика, куда лучшая защита от тех тварей, чем мой щит. Его они боятся куда сильнее. На щит одна тварь даже броситься не постеснялась и поэтому лишилась когтя. А к огню они даже не подходят. Так что лучше перебдеть, чем недобдеть.
До того момента, как солнце скрылось за лесом, я успел развести несколько костров и притащить ещё пару сухих деревьев. Как всегда сложил поленья пирамидками и забил пространство под ними сушняком. Срезал под корень один из больших кустов, закрывавший мне обзор, и обустроил лежанку. Затем обошёл свои владения и огонь загорелся под каждым костром.
— Ну что, малыш? Чувствуешь кого? — я почесал развалившегося на пахнущих листьях котёнка между ушками и пристроился рядом. — Я-то в отличие от тебя ночью никого не вижу. Не говоря уже о чувствую. Предупредишь, если что?
Уилсон очень внимательно на меня посмотрел своими жёлтыми глазами, а затем совершенно неожиданно лизнул в нос.
— Тьфу, блин! Я же просил сначала язык промыть! — фыркнул я и принялся вытирать нос. А затем засмеялся, когда увидел, как он кружиться лежанке и смешно шевелит усами. — Да уж… На Земле такие как ты были бы нарасхват. Слушай, а может мне тебя научить говорить удастся? А? Может, ты говорящий? Ну, как попугай.
Ответом на этот вопрос меня не удостоили. Котёнок ещё раз с удовольствием потянулся, а потом перевернулся на живот и стал на лапы. Опять лизнул мой нос и исчез в темноте.
— Только далеко не уходи! — вытираясь, крикнул я вслед. — Тоже мне ночной хищник, — а затем задумался и произнёс, как бы соглашаясь со своими мыслями. — Просто не представляю, что со мной бы было, если бы не ты. Те бы твари меня точно бы достали у стоянки. Я бы ни за что не рассмотрел их среди деревьев. Порезали бы на ремни… А я твою мамашу… того… Э-эх!
Я смотрел, как разгораются костры по периметру, валялся на мягких листьях и думал о том, что делать дальше. Ладно, пусть я тут сколько-то дней проведу. Возможно даже на черепахах пузо отъем. А дальше что? Что делать? Куда идти?.. Или лучше плыть? Плыть или переплыть? На ту сторону перебраться или плыть вниз по течению? Реки же, вроде бы, впадают куда-то. Вот как эта мелкая речушка, которая вывела меня к более крупной. А куда впадает эта? В море, например, или в океан? Куда-то она же должна впадать?.. Или лучше накопить сил и просто переплыть на ту сторону? На взгляд, тут всего километр, не больше. Доплыву. Я пловец неплохой. Два раза в неделю бассейн посещал, километры наматывал. А тут течение, вроде бы, не сильное. Справлюсь, думаю… Но вот только живут ли в этой реке хищники? Щука-мутант, например. Акул тут точно нет, ведь они не пресноводные. Но вот если сом какой или ещё кто меня за ногу хватит, пока я буду плыть? Возможно ли такое или нет? Щит, конечно, может спасти и защитить. Но спасёт ли он от того, кого не заметишь под толщей воды? Возможно, нет. А это значит, придётся собирать плот. На нём можно или на ту сторону переплыть, или в долгое плавание отправляться. А может быть и не в долгое. Кто его знает, насколько эта река длинная и куда выведет…
…Когда окончательно стемнело и меня впервые на этой планете начала беспокоить мошкара. В сухом хвойном лесу я вообще её не замечал. Но здесь у воды она начала прилично раздражать своим жужжанием. Комары это были или нет, я не знал. Реагировал на любой писк и безжалостно прихлопывал любого потенциального кровососа. Долго отмахивался и наконец мне это надоело. Пришлось лежанку, смастерённую из кустов, передислоцировать ближе к самому сильному костру, который я развёл недалеко. Здесь мошкары почти не было. Она боялась или самого пламени, или жара, который оно распространяло. Пришлось подкинуть ещё дровишек и приятный треск прогоравших поленьев, мне понравился куда больше.
Вытащив крупную ветку, я обошёл окрестности, отмахиваясь от мошкары, и подкормил остальные костры. Торопливо вернулся обратно и точно решил завтра возвести какое убежище. Возле берега ночевать — это будет мучение. Был бы репеллент какой, было бы проще. А так кроме дыма и огня ничего нет. Нечем отгонять полчища летающих насекомых. А в шалаше, может быть, удастся спастись. Соберу его как-нибудь и продымлю насквозь перед ночёвкой, чтобы всех разогнать. Возможно, это сработает…