Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
- На момент взрыва?
- И до и в момент.
Услышь такое Гуляев лет пятнадцать назад в пору следовательской молодости, он бы загорелся охотничьим азартом.
Сейчас он спокойно сказал:
- Будьте добры, Федор Иванович, поработайте в этом направлении. Чем, как говорят, черт не шутит.
***
- Коля. - Голос в телефонной трубке звучал настороженно. Таким сообщают о житейских гадостях и неприятностях. - Слыхал новость?
У Лунева упало сердце, во рту появился привкус ржавого железа. С утра он ощущал неясное беспокойство и сейчас был уверен, что услышит нечто, чему не придется радоваться.
Лунев сразу узнал голос приятеля, Андрея Ковалева - однокашника по военному училищу и сослуживца по спецназу.
- Коля, Бориса убили…
Голос Ковалева дрогнул, сорвался, и он замолчал. Молчал и Лунев. Произнести банальное "не может быть" не позволяла совесть. Лунев слишком сильно был привязан к Прахову, чтобы выразить чувства, которые его обуревали.
Капитану Прахову он был обязан жизнью. В Чечне, под Бамутом, спецназовцы "зачищали" аул Ачхой-Мартан, разыскивая в подвалах и развалинах боевиков, не успевших уйти в горы. Когда группа "Боец" вышла на западную окраину аула, из садов выстрелил снайпер. Пуля попала Прахову в ногу, раздробила малую берцовую кость.
Лунев бросился к упавшему командиру.
- Коля, стоять! - остановил его Прахов и добавил слова далеко не уставные, но весьма выразительные.
Лунев залег за развалинами, и до него дошло: снайпер завалил командира, чтобы к нему на помощь кинулись другие. И тогда можно будет щелкнуть ещё одного или даже двух человек.
Прахов разгадал замысел снайпера и отказался от помощи ребят. Он заполз за раму сгоревшего грузовика, сделал себе перевязку и пролежал на солнце до сумерек, когда его смогли отправить в госпиталь.
Лунев тогда понял, что командир спас ему жизнь.
И вот Прахов погиб.
Легче всего слова "искреннего" соболезнования произносят те люди, кого утрата задевает меньше всего. Президент страны, посылающий на гибель тысячи солдат в Чечне, со скорбным видом может объявить всенародный траур в память десятка шахтеров, погибших при обвале шахты. И ничего. А ты, тяжело переживающий гибель друга, мучаешься из-за того, что никакие слова не передадут твоей боли.
- Как его убили?
- Задушили удавкой. Подкололи шилом. Избивали. До или после смерти - не знаю. Сломано четыре ребра.
- Кто ведет следствие?
- Городская прокуратура. Коля, что мы станем делать?
Таков уж был Андрей. Он умел только предполагать. Решать за него всегда приходилось другим - жене, командирам.
Андрей зарекомендовал себя прекрасным бойцом, но сам командиром никогда быть бы не мог. Зато прикажи ему - расшибется в лепешку, ляжет костьми и, даже смертельно раненный, дойдет, доползет, сделает все и только потом умрет.
- Андрей, - Лунев уже приказывал, - оповести ребят. Собери деньги. Сколько сумеешь. Поезжай к Маше. Ей надо помочь. Я приеду позже.
Теперь Лунев знал - Андрей включится в дело и все доведет до конца.
Вспомнилась операция, которую группа "Боец" провела незадолго до отъезда в Чечню.
Сорокалетний бездельник, некий Пупок, обкурился и, вооружившись охотничьим ружьем, загнал двух соседок в свою квартиру. Сам же позвонил в милицию и потребовал миллион рублей на "поправку здоровья", грозясь убить заложниц.
В милиции это показалось шуткой телефонного хулигана. Однако выслали наряд для проверки. Когда милиционеры позвонили в дверь квартиры. Пупок открыл огонь.
Будь Пупок в квартире один, его можно было оставить там до тех пор, пока не очухается. Но две женщины оказались под угрозой, и надо было действовать.
Прахов заметил, что рядом с окнами квартиры Пупка проходила пожарная лестница. На уровне пятого этажа имелась металлическая распорка между ней и стеной, встав на которую, можно было даже заглянуть в окно кухни. От лестницы до стекла расстояние не составляло и двух метров. Если положить доску между распоркой и подоконником и проползти по ней на животе до стекла или прыжком преодолеть провал, а затем выбить раму, то легко попасть в квартиру.
Андрей выбрал второй вариант. Он надел перчатки, сферический защитный шлем, натянул на плечи куртку и взобрался на перекладину. Там принял устойчивое положение, прицелился, надел поверх шлема большую алюминиевую кастрюлю - её Андрею одолжила одна из хозяек, чья невестка оказалась в заложницах у Пупка.
Придерживая кастрюлю за ручки, Андрей оттолкнулся от распорки и бросился в окно вперед головой.
Зазвенело разбитое стекло.
Отвлекая внимание Пупка, те, кто стоял у двери, начали громко колотить в нее. Андрей, ворвавшийся в комнату через кухню, без труда скрутил несостоявшегося террориста.
- На кой тебе была нужна кастрюля? - спросил Николай, когда все было закончено.
- Ха! - Андрей говорил совершенно серьезно. - А если бы треснул шлем?
- И что?
- А то. Выплачивать за казенку, когда зарплату не дают по два месяца, я не намерен. Жена меня со света сживет.
Решение надеть на шлем кастрюлю было одним из немногих, принятых Андреем самостоятельно. Но когда в городской газете появился криминальный репортаж, в котором Андрея называли "инициативным и решительным бойцом", никто в группе антитеррора не возражал, Андрея уважали.
Прежде чем поехать к Праховым, Лунев отправился в городскую прокуратуру.
Учреждение, для которого в иных государствах строят здания, именуемые "дворцами правосудия", размещалось в ветхом кирпичном доме с выложенными на фронтоне цифрами "1905". Он был свидетелем русско-японской войны. Денег у города хватало только на то, чтобы подкрашивать раз в десять лет фасад, обновлять побелку в кабинетах. Словно для того, чтобы подчеркнуть нищету российского правосудия, а также показать, в чьих руках власть, коммерческая фирма "Восток трейдинг" вбухала в ремонт своего особняка несколько миллионов долларов. И теперь он стоял напротив прокуратуры, словно новая палехская шкатулка.
Лунева принял помощник городского прокурора Рудольф Николаевич Константинов. Молодой, но уже заметно лысеющий, он был одет подчеркнуто небрежно: вытертые джинсы, черная безрукавка с рекламным рисунком, ботинки, которых сапожная щетка не касалась по меньшей мере неделю. Вид представителя закона, сидевшего в служебном кабинете за казенным столом, покоробил Лунева, хотя, подумал он, может, честному юристу и не хватает денег на приличный костюм, а брать взятки он ещё не научился.
Константинов встретил посетителя с недовольным и утомленным лицом. О том, что Лунев - боец спецназа, он не знал, и это делало его ещё менее гостеприимным.
Помощник прокурора всегда считал, что служит закону и обществу в городском масштабе, а вовсе не отдельным гражданам. Посему его нервировало, когда настырные искатели правосудия пытались вторгаться в следствие. Тем не менее Константинов никогда не грубил: посетителя нетрудно отшить и вежливостью.
- Прошу понять меня, - говорил он, - мы живем в новых условиях, к которым, к сожалению, общество ещё не привыкло. Это в советские времена в городе убивали раз в неделю, не больше. И вся прокуратура, вся милиция становились на уши. Сейчас у нас на каждом следователе висит по пять-шесть дел об убийствах…
- Впечатляет.
Помощник прокурора угадал иронию и поджался.
- А вы бы шли в правоохранительные органы, помогли бы в борьбе с преступностью.
- Это мысль. Придется пойти. А пистолет мне дадут?
Доброжелательный тон Лунева успокоил служителя закона. Он не знал, что чем спокойнее Лунев выглядел внешне, тем сильнее кипела злость в его душе.
- Вы не переживайте, товарищ Лунев. Все пойдет своим чередом. Уже возбуждено уголовное дело. Назначен следователь…
Константинов говорил бесцветным, а точнее, казенным голосом. Он считал, что такая манера успокаивающе действует на посетителей, особенно если те пытаются возмущаться.
- Могу я с ним поговорить?
Константинов почесал затылок, потом пригладил волосы на лысеющей голове.
- В принципе - да. Но не сейчас. - Помощник прокурора перелистал страницы перекидного календаря. - Следователь Серков Владимир Эдуардович через два дня выходит из отпуска. Вернется и сразу займется делом Прахова.
- Разве это не потеря времени? Человека убили вчера, следствие начнется послезавтра. Уходит оперативность…
- А вот так и живем.
В голосе Константинова было столько горечи и уныния, что Лунев понял - ругаться нет смысла. Он обычный ишак, которого заставляют тащить груз, не спрашивая, сколько в состоянии выдержать его спина. Точно так же и самого Лунева в Чечне заставляли одним блокпостом держать участок долины шириной в три километра. И стоило боевикам просочиться стороной, начиналась выволочка: "Сержант! Ты допустил! Недоглядел. Спите вы там, дармоеды!" Хотя в штабе прекрасно знали об абсурдности претензий. С них ведь тоже таким же образом снимали стружку слой за слоем, чтобы не дремали, не спали, а шевелились, даже если на это нет сил.
Константинов пристально посмотрел на Лунева.
- Что, ваш приятель хороший человек был?
- Вместе воевали.
- Чеченец?
- Русский.
- Я не о том. Что он собою представляет?
Отвечать Лунев не захотел, хмуро спросил:
- Так мне что, самому начинать следствие?
Константинов заметно встревожился.
- Не надо частного сыска. Не надо. Свернете шею и нам следы запутаете. Вернется Серков, зайдите к нему. Расскажете, что сочтете нужным. Только, ради бога, без самодеятельности.
Лунев встал.
- Спасибо, я понял. Будьте здоровы.