«Мы думали, что случившееся – гибель человечества. Но оказалось, что это его спасение. В тот день, когда Чужие научатся переносить джамп, независимости Земли наступит конец».
Вот он, конец. Счетчик, не сошедший с ума после джампа.
– Я – друг… – прошипел рептилоид. – Я – друг, я – друг…
Глава 2
Самое сложное в космосе – это вовсе не полет. Самое сложное – ориентирование. Даже на околоземной орбите это очень ответственная процедура, что уж говорить о межзвездном пространстве.
Моя «птичка» ориентируется по шести звездам. Вначале я грубо навел датчик на Сириус – машина придирчиво сверила его спектр с эталонным и согласилась с моим мнением, что это именно Сириус. Потом несколькими толчками двигателей ориентации я нацелился на Фомальгаут. Дальше компьютер будет работать сам. Шесть ориентиров. И вычисления – миллионы, миллиарды операций, чтобы рассчитать ту цепь прыжков, что выведет «Спираль» к Солнечной системе, более того – именно к Земле.
Если мой челнок выскочит из джампа где-нибудь в районе Марса – меня, вероятно, спасут. Если в районе Плутона – придется уходить на повторный заход… такое бывает довольно часто. Но порой энергия или кислород кончается раньше, чем челнок выходит к Земле. А иногда от серии джампов пилоты впадают в гиперпространственную эйфорию. И начинают бесконечные прыжки в никуда – джамп ради джампа, пока не иссякнет энергия…
Я развернулся в кресле и посмотрел на рептилоида. Счетчик сидел на цилиндре джампера – жутковатая фигура, что-то вроде маленькой ожившей горгульи.
– Как мне тебя называть? – спросил я.
Наверное, он размышлял, но очень быстро. Казалось, что ответ был готов мгновенно.
– Зови меня Карел.
– Это человеческое имя.
– Да. Так звали первого… – Пауза, рептилоид втягивал воздух, чтобы продолжить фразу: – …представителя вашей расы… с кем мы наладили общение.
– И ты считаешь это достаточным основанием, чтобы позаимствовать его имя?
– Да. Я не прав?
– Какая разница. – Я пожал плечами.
Теплокровная яйцекладущая ящерица по имени Карел смотрела на меня прозрачными голубыми глазами. Ожидающе смотрела.
– Я – Петр.
– Это имя связано с твоими религиозными убеждениями?
– Чего? Да нет, это просто имя.
– Хорошо.
Шаттл снова задрожал, разворачиваясь. Делал он это медленно и неуклюже: что ни говори, а системе ориентации – полвека. Конечно, ее дорабатывали, улучшали, но при всем желании «жигули» в «мерседес» не превратишь.
– Требуется помощь? – с едва заметной вопросительной интонацией произнес рептилоид.
– Какая?
– В расчетах.
– Спасибо, обойдемся.
– Я хотел бы быть полезным.
Вот уж радость – нашелся второй пилот…
– Ты мне не нужен. Какого черта вообще залез в мой корабль?
Счетчик втянул треугольную голову, словно испытывая смущение.
– Петр, я несу важную информацию.
– Для кого?
– Для людей.
Я кивнул. Очень содержательно.
– А от кого?
– От Счетчиков.
– Только не надо меня держать за простофилю, ладно? Мы кое-что о вас знаем!
– Что? – прошелестел рептилоид.
– Вы не имеете решающего голоса в галактическом Конклаве. Ваша планета – коллективная опекаемая территория с преобладающим влиянием Хикси и Даэнло. Что вы можете сделать для человечества?
– Дать ему силу и власть.
Голосок у рептилоида был ровным и скучным – видимо, передача эмоций давалась ему с трудом.
– Ты врешь, счетчик.
– Карел.
– Хорошо. Ты врешь, Карел. Человечество не нуждается в помощи.
– Ваша планета имеет статус наблюдателя в Конклаве. Вы находитесь под консультативной опекой Хикси и Даэнло. Сильные расы сочли, что это проще, чем брать Землю под протекторат, и выгоднее, чем уничтожать. Вы имеете право основания колоний, но только после отказа от планеты всех рас с правом решающего голоса. За двадцать лет ни одна открытая людьми планета не была передана Земле.
– Нам пока хватает места.
– Пока. Вам никогда не позволят распространяться по галактике. Вы останетесь резервацией. Будете возить срочные грузы – до тех пор, пока не найдут альтернативы джампу.
Компьютер пискнул и мягким женским голосом произнес:
– Расчет джампа закончен. Жду указаний.
Под пристальным взглядом счетчика я протянул руку к пульту, набрал на парольной клавиатуре код. Одна из панелек на пульте сдвинулась, открывая маленькую нишу с тремя клавишами. Ниша была подсвечена красным светом.
– Что это? – спросил рептилоид.
– Это смерть-пульт, Карел.
Я осторожно провел пальцами по клавишам. Нажать их непросто, они тугие, на тренажере все курсанты в этом убедились.
– В нашей присяге, Карел, есть такая фраза… – Я искоса следил за ним, пытаясь уловить хоть какое-то движение. – Высшей ценностью будут для меня интересы человечества. Любой ценой я буду защищать его от угрозы, от кого бы она ни исходила.
– Это разумное обещание, – сообщил рептилоид.
– Я могу отправить шаттл в джамп-серию, сжечь джампер или подорвать топливные баки. В любом случае – это наша смерть.
– Зачем, Петр?
– Чтобы никто не узнал, что вы можете переносить джамп.
Я не то чтобы врал. Честно говоря, я просто не мог понять, готов ли надавить одну из клавиш. Но счетчик отнесся к моим словам абсолютно серьезно.
– В этом нет необходимости, Петр. В этом нет никакой необходимости. Абсолютно нет.
– Докажи. – Я опустил палец на клавишу джамп-серии.
– Иные расы не знают, что счетчики способны выдержать джамп.
– Они могут узнать.
– Это не поможет, Петр. Наш метод только для нас. Он уникален.
– И в чем он состоит?
– Я отвечу на Земле.
– Что ты хочешь предложить людям?
– Я отвечу на Земле.
– Почему?
– Мы мало о тебе знаем, Петр. Мы не решили, можно ли тебе доверять. Информация очень ценна, если Сильные расы узнают ее – будет потеряно слишком многое.
Я не сразу осмыслил его намек.
– Ты что, хочешь сказать, что я могу предать Землю и сообщить твои слова Чужим?
– Да.
А чему я, собственно, удивляюсь? Ведь даже на «Эксплорере» была Эвелин Ракш, «проклятие феминизма» и «позор афроамериканцев», чернокожая женщина-пилот, навязанная в экипаж показушниками из НАСА. Милая молодая женщина, без всяких пыток и угроз выложившая хиксоидам абсолютно все. И что такое джамп, и как управляется челнок, и где находится Земля… Конечно, и без ее помощи Чужие узнали бы это. Но факт остается фактом.
Я видел пленку с записью ее допросов на Земле. Она так и не смогла объяснить своего поступка. Поскольку адвокат строил защиту на непроверяемом утверждении о пси-воздействии хиксоидов на его подопечную, Эвелин была просто отстранена от космической программы. Ей пришлось сменить имя и перебраться куда-то в Канаду, где она и покончила с собой через полгода. Может быть, она и впрямь шагнула с балкона, может быть, ей помогли, не знаю…
– А кому ты мог бы довериться? Директору «Трансаэро»? Ассамблее ООН? Президенту России?
– Андрею Хрумову.
Я долго молчал. Счетчик сразил меня наповал.
– Ты знаешь, кто он?
– Психолог, участник первых контактных переговоров Земли и галактического Конклава. Автор «Манифеста обреченных».
– А еще?
– Твой предок по мужской линии.
– Мой дед.
– Дед, – согласился счетчик.
– Карел, дед тебя убьет, если сумеет догнать.
– Я передвигаюсь медленно.
– Он тоже не быстро, ему за семьдесят. Но он будет очень стараться. Ты потому и забрался в мой челнок, что хочешь встретиться с дедом?
– Один из факторов, – признал счетчик.
– Карел, никогда не думал, что ваша раса столь безумна. Искать помощи и сотрудничества у человека, который ненавидит все инопланетное, у самого отъявленного шовиниста…
– А кто тебе сказал, что мы не шовинисты?
Я посмотрел в глаза рептилоиду. Тот медленно разжал рот, изгибая его в улыбке. Надо же. У живых компьютеров есть чувство юмора.
– Не нравится мне это, – признался я. – Блин. Так я влип из-за деда? Вначале едва на курсах не завалили, потом брать на работу не хотели, теперь – в такой навоз вляпался?
– Что поделаешь. Это общая проблема тех рас, чьи граждане не могут выбирать своих родителей, – сказал счетчик.
Я закрыл панель смерть-пульта. Мне показалось, что счетчик облегченно вздохнул.
Навигационный расчет едва не пропал даром. Я слишком долго разговаривал со счетчиком, запугивал его смерть-пультом, а время принятия решения истекало. Звезды скользили по своим орбитам, и с каждым мгновением шансы на удачный джамп истекали.