Всего за 589 руб. Купить полную версию
Вотъ въ «Хованщинѣ» я вижу религiозный фанатизмъ. Какой же этотъ фанатизмъ сильный и глубокiй! Холодному уму непостижимо то каменное спокойствiе, съ какимъ люди идуть на смерть во имя своей вѣры. Стоять у стѣнки такимъ образомъ, что и не думаютъ, повернуть ли имъ назадъ. Они головой прошибуть стѣну и не замѣтять, что имъ больно… Въ «Псковитянкѣ» Римскаго-Корсакова я изображаю Ивана Грознаго. Какое 6езпредѣльное чувство владычества надъ другими людьми и какая невообразимая увѣренность въ своей правотѣ. Нисколько не стесняется Царь Иванъ Васильевичъ, если рѣка потечетъ не водой, а кровью человѣческой…
«И яко да злодѣянiя бѣсовсеия да испраздниши. И ученикомъ своимъ власть давай, еже наступити на змiя и скорпiя, и на всю силу вражiю».
И наступалъ…
Великая сила въ БорисѣГодуновѣ, этой наиболѣе симпатичной мнѣличности во всемъ моемъ репертуарѣ. Но этотъ бѣдняга, хоть и властный Царь, какъ огромный слонъ, окруженный дикими шакалами и гiенами, низкая сила которыхъ его въ концѣконцовъ одолѣетъ. Инстинктивно чувствуя слоновую силу Бориса и боясь этой силы, бояре ходятъ вокруг да около съ поджатыми хвостами, щелкая зубами. Но они смирны только до поры до времени. Въ удобную минуту трусливая, но хитрая, анархическая и хищная свора растерзаетъ слона. И опять-таки съ необузданной широтой развернется русскiй нравъ въ крамольномъ своеволiи боярства, какъ и въ деспотiи Грознаго.
Размахнется онъ за всѣпредѣлы и въ разгульномъ бражничествѣГалицкаго въ великолѣпномъ произведенiи Бородина «Князь Игорь». Распутство Галицкаго будетъ такимъ же безпросвѣтно крайнимъ, какъ и его цинизмъ. Не знаетъ какъ будто никакой середины русскiй темпераментъ.
2
Игра въ разбойники привлекательна, вѣроятно, для всѣх дѣтей повсюду, во всемъ мiрѣ. Въ ней много романтическаго — врагъ, опасность, приключенiя. Но особенно любима эта игра россiйскими дѣтьми. Едва ли гдѣ-нибудь въ другой странѣразбойники занимаютъ такое большое мѣсто въ воображенiи и играхъ дѣтей, какъ у насъ. Можетъ быть, это потому такъ, что въ Россiи всегда было много разбойниковъ, и что въ народной фантазiи они срослись съ величественной декорацiей дремучихъ лѣсовъ Россiи и великихъ россiйских рѣкъ. Съ образомъ разбойника у русскаго мальчишки связанно представленiе о малиновомъ кушакѣна красной рубахѣ, о вольной пѣснѣ, о вольной, широкой размашистой жизни. Быть можетъ, это еще такъ и потому, что въ старыя времена, когда народъ чувствовалъ себя угнетеннымъ барами и чиновниками, онъ часто видѣлъ въ разбойникѣ-бунтарѣсвоего защитника противъ господскаго засилья. Кто же изъ разбойниковъ особенно полюбился Россiи? Царь-разбойникъ, Стенька Разинъ. Великодушный и жестокiй, бурный и властный, Стенька возсталъ противъ властей и звалъ подъ свой бунтарскiй стягъ недовольныхъ и обиженныхъ. И вотъ замѣчательно, что больше всего въ Разинѣлегенда облюбовала его дикiй романтическiй порывъ, когда онъ, «веселый и хмѣльной», поднялъ надъ бортомъ челна любимую персидскую княжну и бросилъ ее въ Волгу-рѣку — «подарокъ отъ донскаго казака», какъ поется о немъ въ пѣснѣ. Вырвалъ, несомненно, изъ груди кусокъ горячаго сердца и бросилъ за бортъ, въ волны… Вотъ, какой онъ, этотъ популярный русскiй разбойникъ! Я, конечно, далекъ отъ мысли видѣть въ СтепанѣТимофеевичѣРазинѣсимволическiй образъ Россiи. Но правда и то, что думать о характерѣрусскаго человѣка, о судьбахъ Россiи и не вспомнить о Разинѣ— просто невозможно.