Всего за 269 руб. Купить полную версию
Он спустился по лестнице, на ходу застегивая куртку, толкнул дверь, сражаясь с заевшей молнией и прижимая ноут под мышкой, и едва не споткнулся об девчонку. Она сидела на чемодане, свесив голову на грудь. Снежинки усыпали каштановые волосы, пушистый воротник, укрыли носки сапожек из тонкой кожи.
Ты заболеешь! ляпнул Брун и тут же понял, что сморозил глупость. Кровососы не болеют бонус к бессмертию, или, вернее, к смерти длиной в бесконечность.
Эльза вытерла щеку ладонью, не поднимая головы.
Иди домой, Эльза. Давай я вызову тебе такси. Твои родители небось с ума сходят.
Мне некуда идти, глухо ответила Эльза. Для родителей меня уже нет.
Брун еще пару секунд гипнотизировал маленький сугроб, медленно вырастающий у нее на макушке, и вздохнул:
Ладно. Поехали ко мне. Может, сама еще передумаешь.
Он выдернул чемодан из-под вскочившей девицы и потащил к машине.
Рваные облака неслись по небу, толкаясь, словно льдины по реке. Луна блеснула серебряной чешуей в черной полынье и нырнула в глубину. Брун молча закинул чемодан в багажник потрепанного «Шевроле-Тахо», открыл заедающую пассажирскую дверцу.
Эльза, запахнув шубку, приютилась на широком сиденье, спрятала нос в пушистом воротнике.
Не люблю шубы, не смог сдержаться Брун.
Это ведь не из оборотней, попыталась оправдаться она.
Все равно.
Я в последнее время часто мерзну, пожаловалась она. Мне постоянно холодно.
Еще бы. Трансформация, насколько он знал, так и происходит. Замедляется сердечный ритм, снижается температура тела. Похоже на спячку. Однако нервная система, наоборот, разгоняется.
Она выглянула из воротника, взмахнула густыми ресницами. Стоп. А может, это намек? Брун непроизвольно сжал руль сильнее. Девушке одиноко и холодно. Брун покосился на острые коленки, обтянутые черным капроном. Не то чтобы она в его вкусе уж больно тонкая, явно чистокровная человечка без всяких примесей, но с другой стороны как может быть не в его вкусе симпатичная девушка в чулках?
Эльза включила радио, гремящий рок заполнил салон, отскакивая горохом от всех поверхностей, барабаня по перепонкам. Ее духи, казалось, пропитали машину насквозь. Остро пахло грейпфрутом и немножко огурцами. Кто в здравом уме захочет пахнуть огурцом? Брун поморщился, но ничего не сказал.
Два месяца назад
Запах крови плыл над лестницей, и Джонни летел по ступенькам, раздувая ноздри. Клыки выступили за губы, в горле пересохло, как в старом колодце. Запах был соленым, горячим, полным страха. Свежая кровь это не сгустившееся пойло в медицинских пакетах, отдающее пластмассой, и это значит, что альфа сорвался. Наконец-то.
Джонни вошел без стука, замер у двери.
Синеватые прожилки бежали по светлому мраморному полу, сплетаясь в узлы вен, густея у подножия одинокого кресла, которое казалось крохотным в пустом овальном зале. Изогнутые резные ножки кресла грелись в темной шкуре. На стене напротив висела картина с водяными лилиями, сияющими в темноте, словно звезды. Больше ничего. Альфа признавал только те вещи, которые считал совершенными. За спинкой кресла застыла блондинка идеальная красота.
Джонни направился к фигуре у панорамного окна черному силуэту на фоне ночного неба. Альфа повернулся, серебристые глаза сверкнули, и Джонни едва сумел сдержать порыв и не упасть на колени перед создателем.
Микаэль, он сдержанно поклонился.
Я не звал тебя, ответил альфа, снова отворачиваясь к окну.
Прости, Микаэль, я почувствовал запах.
Да.
Ты взял эту кровь насильно.
Альфа промолчал, спрятал руки в карманы. Джонни подошел ближе, стал рядом, но чуть позади. Ночной город раскинулся внизу лоскутным одеялом: людской центральный округ расчерчен улицами ровно, как по линейке, сверкают огни, вывески суматошно моргают люди боятся темноты, страх заставляет отгораживаться светом от того, что таится во мраке. Звериное кольцо, опоясывающее центр, темнее: редкие билборды да россыпь окон, где маются бессонницей.
Ты убил человечку, альфа, обличил его Джонни. Это была девушка, несомненно, в запахе таилась сладость и желание, наверняка ей самой хотелось стать жертвой, они всегда этого хотят.
Думаешь?
Я хочу услышать это от тебя. Я хочу услышать приказ, узнать, что это только начало, что мы установим власть над городом!
Микаэль поднял руку, и Джонни умолк.
Я иногда забываю, как ты молод, полные бледные губы изогнулись в кривой усмешке. Люди слабы, но их много. Я не стану развязывать новую охоту на ведьм. На меня охотились несколько веков, поверь, в этом нет ничего интересного. Мы живем спокойно, люди сами сдают кровь в центрах переливания или даже добровольно подставляют шеи. Почему ты никак не можешь понять, что сейчас золотое время для нас, вампиров?
Потому что это не так! возразил Джонни. Мы берем жалкие капли, а можем взять все!
Упоение властью дарит ощущение жизни. Микаэль потрепал Джонни по плечу, и тот задрожал от ласки, как щенок. Только ты забыл, что, по сути, мы мертвы. С каждым годом, что я ношу в груди остановившееся сердце, бессмысленной суеты все больше. Иногда я думаю зачем я продолжаю существовать? Все потребности исчезают, мне не нужен комфорт, признание или, упаси тьма, эмоциональная близость. Я не хочу славы, мне не интересны борьба и власть. Знаешь, что осталось?