Потом он вспомнил, что Пьер Валлон, в отличие от большинства французов, не был темноволосым. Герцог предположил, хотя и не был полностью в этом уверен, что скорее всего Баллон выходец из Нормандии, где светлые волосы и голубые глаза такое же обычное явление, как и в Англии.
Не было сомнения, что свои удивительные глаза Зоя унаследовала от матери, но в них не было той тайны, которая, по мнению герцога, отличала глаза русских женщин.
Напротив, ее глаза, как и лицо, были исполнены такой одухотворенности, которой невозможно было противостоять.
Он поднялся на небольшой помост и облокотился о фортепиано.
— Расскажите мне о себе, — попросил он Зою.
Девушка улыбнулась.
— Что вы хотите узнать?
— Где вы научились так хорошо танцевать? Я видел вас на сцене.
Зою не удивили его слова, и герцог подумал, что она видела его в ложе, когда она и Таня выходили на поклон. — Когда я была маленькой, — начала Зоя, — мы с мамой всегда смотрели, как папа играет для балетной труппы.
— Вы ходили в театр?
— Да, в Париже и всюду, где он выступал, — ответила Зоя. — Мама хотела быть всегда рядом с ним — папе это нравилось.
Зое больше не понадобилось ничего добавлять, герцог и так понял, что ее отец и мать были страстно влюблены друг в друга.
Он понимал, что княжна многим пожертвовала ради этой любви, но для нее близость любимого человека была важнее всего в жизни, важнее той роскоши и положения, которые она имела в России.
— Я хотела танцевать, — рассказывала Зоя, — и мама попросила одну очень известную балерину, которая в то время уже ушла на пенсию, давать мне уроки танца.
— Вы великолепно танцуете.
— Хотелось бы верить, что это так, — возразила Зоя. — Музыка, которую папа написал специально для меня, такая необыкновенная! Когда я слышу ее, мне кажется, я уношусь в другой мир — в мир, где есть только музыка и солнечный свет.
Именно это она и выражала в своем танце, подумал герцог. Он вспомнил, что при виде Зои, танцующей на сцене, ему пригрезились порхающие в весеннем саду ба бочки и птицы.
Теперь, вспоминая свои впечатления от ее танца, он был поражен тем, что его впечатления совпали с мыслями балерины.
И чтобы удостовериться в правильности своих предположений, герцог попросил Зою:
— Опишите мне, пожалуйста, только по возможности поточнее, о чем вы думали во время того танца, который я видел сегодня.
Казалось, девушку не удивил его вопрос. Она отвела от него взгляд, и герцог подумал, что она не только пытается сосредоточиться и вспомнить свои мысли, но и старается заглянуть глубоко в свою душу.
— Та музыка, под которую я танцевала, — часть сочиненного папой концерта, — сказала она. — Эта музыка заставляет меня думать о… весне… о расцветающих деревьях, о птицах и цветах, о бабочках, порхающих над ними.
Изумленный герцог молчал. Потом он сказал:
— Я знаю, что ваша мать умерла. Что вы будете делать, когда покинете Санкт-Петербург?
— Я приехала сюда ненадолго, — ответила Зоя. — Это было папино желание. Но сегодня я услышала, что французская армия движется на Москву.
— Да, это правда.
— Тогда я должна быть рядом с папой.
— Что бы ни произошло в Москве, ваш отец в безопасности, — утешил ее герцог. — Пьер Валлон известен во всем мире, а музыка, как вы знаете, не имеет национальности, она интернациональна.
— Вы правы, — улыбнувшись, сказала Зоя. — Но в то же время ружья не всегда попадают только в намеченную цель. Если в Москве начнутся бои, я буду очень беспокоиться за отца, ведь его могут ранить.
— И вы думаете, что если будете с ним, то сможете это предотвратить? — спросил герцог.
— Буду молиться, чтобы с отцом ничего не случилось, — ответила Зоя. — И все-таки я хочу быть рядом с ним.
— Лучше бы ваш отец приехал в Санкт-Петербург, — заметил герцог.