Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Аргументы… подействовали. По крайней мере, они поразили меня до такой степени, что под грозным мужским взглядом я как-то совершенно неосознанно понятливо кивнула. И даже не сказала ничего про то, что, исходя из его же логики, ему надо было бы убить себя… за то, что осквернил мои честь и достоинство.
Я просто молча позволила эору развернуть стул и вновь придвинуть его к столу, молча же дождалась, пока он займёт своё место и как-то зло наложит себе в тарелку тёмного мяса, тех же чёрных зёрен, чего-то непонятного, красного и жуткого. Молча я сидела и тогда, когда он, резкими движениями мясо нарезав, поочередно съел несколько приличных кусочков.
И вот вам странность: чем дольше я сидела и украдкой наблюдала за раздражённым эором, тем спокойнее мне становилось. Странно же, правда? Он злится, а мне спокойно. У меня жизнь переворачивается с ног на голову, а мне спокойно и даже немного смешно.
Кажется, я всё же сошла с ума.
— Я рассказываю, ты слушаешь, не перебиваешь и не теряешь сознание. — В конце концов проговорил мужчина, бросив на меня предупреждающий взгляд.
Я послушно кивнула, хоть слова про потерю сознания и напугали.
Эор поднялся, взял со стола высокую узкую тёмную бутылку и без каких-либо усилий вообще легко и просто открыл крышку. Вместе с горловиной, оставив у сосуда неровные края.
Я… промолчала, да. Всё ещё страшно было и сказать ему что-либо казалось… самоубийством.
Мужчина негромко выругался — я не поняла ни слова, но по интонации догадалась. Крышку отложил в сторону, недовольно глянул внутрь бутылки, а потом быстро и аккуратно разлил по двум высоким бокалам тёмно-изумрудную жидкость, красиво переливающуюся в свете горящих на столе огоньков. Один поставил мне поближе, второй забрал себе.
Я только сейчас поняла, что была напугана до такой степени, что толком и не поняла, где оказалась. Увидеть успела только много непонятной и откровенно странной еды на столе, те самые горящие, как лампочки, маленькие огоньки и, собственно, самого эора, который буквально притягивал всё моё внимание, особенно, когда начал говорить:
— Тебя взяли по ошибке, Ищейки чувствовали Саха. Сах — один из беглых магов Смерти. С недавних пор их в наших краях осталось не так уж и много, выжившие пытаются спасаться бегством. Не перебивай!
Только после его грозного окрика я поняла, что набрала воздуха в грудь и открыла рот, собираясь спросить, зачем же преследовать их. Испуганно вздрогнув, рот послушно закрыла и голову престыженно опустила.
Эор неодобрительно покачал головой, наколол на странную вилку с двумя длинными зубчиками приличный кусок тёмного мяса и отправил его в рот. Быстро прожевал, запил и продолжил:
— Маги Смерти стали опасными. Они решили, что стоят выше законов и не должны подчиняться обществу. Они вышли из-под контроля и мы должны были что-то с этим делать.
Я слушала, едва дыша. Маги Смерти, на которых объявили охоту… Это все больше походило на сказку. Не очень добрую, а очень даже жестокую сказку, слушая которую, я не могла перестать внутренне содрогаться.
— Большая часть выживших бежала в другие миры, но остались и те, кто не пожелал мириться со своей судьбой. Сах стал одним из них. Ешь, Снежинка.
— Что? — Удивлённо моргнула я. — Какая ещё снежинка?
Эор улыбнулся мне. Не как до этого, не с превосходством и коварством, а немного снисходительно и очень по-доброму. У него оказалась невероятно добрая улыбка.
— Снежинка — это ты. — Пояснил он мне, как маленькой, не переставая улыбаться.
Наколол и отправил в рот ещё кусочек мяса, не сводя с меня чуть насмешливого взгляда. Под этим взглядом мне стало как-то совсем стыдно и неуютно.
— Я не снежинка. — Нервно сглотнув, возразила я.
— Снежи-и-инка, — протянул он коварно, — ты белая и невинная, немного наивная и очень пугливая. Чем тебе не снежинка?
Щеки начали верно краснеть. Опустив взгляд в свою полную салата тарелку, я совсем тихо возразила:
— Я не пугливая.
— Ага, — расплылся мужчина в довольной улыбке, — а со всем остальным ты сама согласилась.
Часть 5
Возразить на это мне было нечего, поэтому я просто взяла в руку вилку с двумя острыми зубчиками, как и у эора, наколола на них что-то продолговатое и зеленое, похожее на стручок горошка, и отправила в рот. Овощ не захрустел, как я того ожидала, а буквально растаял у меня во рту, наполняя его нежным кисловатым соком.
— А огнём в меня зачем кидался? — Осторожно жуя, практически безразлично поинтересовалась я у спешно евшего мужчины.
— Проверял твою безвредность.
Я на это опять ничего не ответила, просто молча на него посмотрела. Эор поймал мой взгляд, вздохнул, дожевал и проглотил своё мясо, запил изумрудным напитком, что в бокале передо мной тоже был, а затем пояснил:
— Если бы ты была магом Смерти, магия внутри тебя попыталась бы любыми способами защитить свой сосуд. Ты бы ответила ударом, а не кричала, зажмурившись. — На последних словах его губы изогнулись в кривой ухмылке, а в жутких глазах заплясали бесенята, и мне совершенно наглым образом было сказано: — Храбрая Снежинка.
На его явную провокацию я… не ответила. А когда с достоинством отправляла в рот очередной странный овощ, чувствуя краснеющие щеки, думала о том, что я умнее и выше этого мужчины, поэтому просто буду игнорировать его, убогого.
Эор хмыкнул, порыв явно оценив, сделал ещё глоток странной жидкости, допив её тем самым, а затем вновь наполнил свой бокал, продолжив говорить:
— Как я уже и сказал, Ищейки вышли на тебя, потому что почувствовали на тебе его магию. Я не знаю, как это случилось, но тебе очень повезло, что ты вообще в живых осталась. Второй раз тебе повезло все по той же причине — ты осталась жива, хотя по всем правилам я должен был тебя убить.
Что-то красное и квадратное, оказавшееся сладковатым и сочным, что я как раз активно жевала, пошло не в то горло. Вилка со звоном упала на тарелку, а я сама зашлась в натужном кашля, пытаясь сделать глоток воздуха.
Просто одно дело подозревать и старательно отгонять от себя мысли в духе «тебя чуть не убили», а совсем другое услышать их прямым текстом. Нет, я не удивилась, конечно же, просто очень неожиданно прозвучало. И до пугающей дрожи спокойно.
Эор молча потянулся и бережно постучал меня по спине, а когда я кашлять перестала, лёгкие удары сменились осторожными поглаживаниями.
Я так и замерла, вся красная, испуганно впитывая эти ощущения.
Мужчина сделал ещё одно медленное движение от лопаток до копчика, а затем его рука дрогнула и пропала.
— Спасибо. — Очень смутилась я его поведения.
— За что? — Совершенно спокойно, даже как-то отстранённо поинтересовался он, не глядя на меня.
Мне почему-то стало совсем стыдно.
— За то, что не убили.
Эор, став вдруг каким-то каменным, закрытым, спрятанным, бросил на меня мрачный взгляд и ничего не ответил, принявшись за еду.
Ел он недолго, быстро орудуя вилкой и челюстями. У меня же аппетит пропал точно так же, как у него настроение — внезапно и, видимо, надолго.
Лениво ковыряясь вилкой среди овощей, я все думала о том, почему эор вдруг так быстро поменялся. Все дело в поглаживании моей спины? Так не гладил бы!
— Утром ты вернёшься домой и забудешь о нас. — Несколько долгих минут тишины спустя повторил эор то, что уже звучало ранее.
Вот только неясно, для кого из нас двоих он повторил эти слова.
— Хорошо, — спокойно отозвалась я, пробуя что-то желтое, круглое и твёрдое, внутри оказавшееся тёплым, тягучим и по вкусу напоминающим рыбу. Какая странная у них тут кухня.
— Ты никогда не хотела сделать что-нибудь такое, чего тебе очень хочется и о чем потом лучше не вспоминать? — Как бы промежду прочим так совсем ненавязчиво поинтересовался эор.
Его намёк я поняла сразу, удивило другое: зачем он мне это предлагает?
Он поймал мой удивленный взгляд и, глядя прямо мне в глаза, спокойно ответил: