Всего за 164 руб. Купить полную версию
ПЕЩЕРНОЕ РЕТРО
ПРОЛОГ
Вздохнула. Перечитала. Бред… Господи, какой бред. Сходила на кухню, сварила кофе, выпила, покурила и вернулась. Перечитала вновь… Ладно, бывало и хуже.
Поставила точку. Перечитала… Поправила пунктуацию. Кажется, неплохо.
— Криста, глянь свежим взглядом.
— Уже?
— Да, есть немного.
— О… — На пару минут в эфире наступила тишина, а затем «бета» отписалась: — Отлично. Пару грамматических косяков я тебе подправила, лови и выкладывай.
— Спасибо, — отправив вдогонку смайлик, заодно попрощалась.
Время? Да, время уже спать.
— Норри! — По дороге в ванную комнату едва не споткнулась о дымчатую красавицу, как всегда бросившуюся под ноги, потому что ей показалось, что мы идем на кухню, дабы поесть. Раз пятый за вечер. — Проглот! Вот кого надо было Бегемотом назвать!
— Мя-а-ау?!
— Тебя, тебя.
Нагло проигнорировав обиженное кошачье мяуканье, я умылась, почистила зубы и отправилась на боковую. Время уже к полуночи, а завтра вставать ни свет ни заря. В общем, как обычно, в шесть.
ГЛАВА 1
— Дорогая-а-а, встава-а-ай…
Поморщившись, я мысленно простонала. Господи, ну почему каждое утро одно и то же?
— Дорогая-а-а, встава-а-ай…
— Встаю! — На ощупь нашла телефон и кое-как вырубила будильник, пока он вновь не завел свою извечную шарманку.
Надо сменить мелодию на что-нибудь другое, эта уже бесит. Потянулась, встала…
— Норри!
— Мяу!
Вопли прозвучали синхронно, но если я после этого рухнула обратно на кровать, то хвостатая зараза угрожающе зашипела.
— Сама такая! А нечего под ноги лезть!
Прикрыв глаза, мысленно досчитала до десяти. Нет, не стоит начинать день с ругани.
— Ладно, мир.
Второй раз получился более удачным, и мы без происшествий добрались до кухни, где мой домашний троглодит получил завтрак, а я — кофе и сигарету. Теперь можно и проснуться…
Лениво поглядывая на улицу, отметила, что сегодня погода хотя бы с утра совпадала с прогнозами наших доблестных синоптиков, и если надеяться на то, что и дальнейшую судьбу изменчивой капризульки они угадали, то день будет солнечным. Прекрасно. Хоть сегодня платье надену, зря, что ли, аж три на распродаже купила.
Ага, в преддверии «жаркого» лета. Лета, которое где-то загуляло уже недели на две. Плюс пятнадцать — это не лето. Это издевательство, а также джинсы, свитер и кроссовки.
А у меня две пары балеток, босоножки и сандалии, ни разу не надеванные. Лучше б еще одни джинсы купила…
Ворчливые мысли прервала телефонная трель, и я удивленно глянула на номер абонента. О? А что так скромно? Что не час назад?
— Слушаю.
— Доброе утро, Катюш.
— Обойдемся. Говори.
— Злючка, — фыркнула Светлана и отрапортовала: — Предупреждаю заранее — шеф сегодня злой, вчера сорвалась сделка. Быть при полном параде, желательно — с вазелином. Ну или пришли поверенного, который докажет, что ты умерла и сама прийти не сможешь.
— Н-да. — С одной стороны, я была признательна, что меня предупредили, с другой стороны, недоумевала — вчерашняя встреча никак не могла закончиться неудачей. Разве что инопланетяне напали и утащили нашего клиента на опыты. — Светуль, а что со сделкой? Нормально же было все.
— Понятия не имею. Шеф рвет и мечет, подробностями делиться отказывается. Но я думаю, это Ромашка подкачал, шеф почему-то требует его внутренности под соусом болонез.
— Болоньезе, — автоматически поправив, услышала с той стороны трубки многозначительный вздох. — Ладно, не отвлекаемся. И что думаешь? Лучше умереть?
— Да.
— Н-да. Ладно, прорвемся. Спасибо, с меня шоколадка.
— Запишу. — Иронично хмыкнув, наша вечно худеющая секретарь, не берущая в рот ничего калорийнее морковки, отключилась.
Я же раздраженно скривилась. Черт! И отправилась к шкафу.
Шеф у нас был специфичным. В целом нормальный, но… Но не всегда. Когда он был не в духе, в нем просыпался ценитель прекрасного, и если он находил во внешности подчиненного хоть малейший огрех, то этот подчиненный на ближайший рабочий день становился его «любимой женой». И любил он его во всех позах, в основном аморальных.
Если конкретнее, то мог довести до слез, вызверившись на недочет, который не стоил и выеденного яйца, но разобрав его так, словно от этого зависела не только жизнь всех окружающих, но и благосостояние страны.