Плохая идея, сообщил мне Ватутин, узнав от меня новости о наших планах. Такие вещи надо заранее согласовывать, причём не со мной.
Шелестова громко фыркнула и одарила меня взглядом класса «кое-кому пора на горшок и спать?».
Надо, согласился с охранником я. Наверное. Но сегодня получилось так.
Не получилось, покачал головой Ватутин. Точнее у вас с Викторией Евгеньевной не получилось. А эти господа и дамы могут направляться туда, куда собрались.
Вы делаете свою работу, это понятно, примирительно сообщил ему я. Но, согласитесь, в своём устремлении довести её результат до идеала должны же быть какие-то границы? Мы с Викторией Евгеньевной не заключённые, не крепостные, у нас есть право на свою жизнь.
Вот-вот, поддержала меня Шелестова. Свободу Анджеле Дэвис!
Охранники, стоящие за спиной Ватутина, нехорошо на неё посмотрели, но говорить ничего не стали.
Остальные сотрудники благоразумно промолчали, но я просто физически ощутил, как наши души покидает лёгкость и атмосфера праздника. Ещё пара минут, и никто никуда не поедет. Уйдет в никуда та радость, которая подвигает людей одной весёлой толпой мчаться в ночной город на поиски приключений и сомнительных утех. Обрести её сложно, тут важно единство душ и правильное количество употреблённых внутрь горячительных напитков, а вот утратить как нечего делать.
Не хочу ругаться, вздохнув, сообщил я Ватутину. Правда, не хочу. У меня и так всё в жизни скрутилось в огромный узел, не добавляйте в неё ещё больше злобы, а? Поехали уже, пока настроение есть.
Трезвею, предупредил всех Петрович и потёр щёки. ещё немного, и меня к родному очагу потянет.
Может, и в самом деле ну его? глянув на моего старого друга, вдруг оживилась Ксюша. Может по домам?
Чего? в один голос возмутились Стройников и Таша. Ксюха, хорош «заднего» включать!
В самом деле, вдруг подключилась к разговору Вика. Мы же не в притон направляемся. Это клуб, приличное место. И вы с нами пойдёте внутрь, мы не у входа вас оставим.
Чёрт, это всё смотрится практически унизительно. Мы, взрослые люди, должны упрашивать невесть кого, чтобы нам разрешили сходить отдохнуть. Всё понимаю, но есть же какие-то пределы терпения?
А самое пакостное, что, взорвись я, начни орать и топать ногами происходящее примет совсем уж пакостный оттенок. Это будет похоже на истерику ребёнка безудержную, безостановочную и бесполезную. Я и так выгляжу сейчас не лучшим образом в глазах окружающих, к чему усугублять?
Вот она, обратная сторона медали, вот цена всего того изобилия, что свалилось на меня за последний год и которым я, заметим, толком даже не воспользовался. Какая цена? Моя жизнь. Не в смысле «возьми и умри». Просто я и она, жизнь, в смысле, теперь существуем отдельно. Я в четырёх стенах, а она за ними. Шаг влево, шаг вправо и всё, утыкаешься в забор. Или в шлагбаум. Коренастый такой шлагбаум, с пистолетом под мышкой и в дорогом костюме.
Хорошо, внезапно согласился Ватутин. Но если я говорю, что мы оттуда уезжаем, то вы встаёте и выполняете мое пожелание.
Очень хотелось его послать куда подальше. Жутко хотелось. Но удержался, не стал. Приберёг этот аргумент на потом. Наверняка в боулинге возможностей для этого будет предостаточно.
Впрочем, всё оказалось не так уж скверно. Игровой клуб был небольшим и тихим, дорожка нам досталась в самом углу, уютном и полутёмном, охрану это более чем устроило, и она нас не беспокоила, расположившись чуть поодаль, но так, чтобы не мешать другим игрокам. Хотя каким там игрокам? Только две дорожки занято и было нами и ещё одной компанией, в которой особенно выделялась высокая стройная блондинка, грациозно изгибавшаяся в тот момент, когда мяч отправлялся к кеглям.
Страйк! заорала Шелестова, в последний момент решившая против меня, и изобразила некий диковатый танец. Третий, между прочим! Ещё два и получу бейсболку от заведения! Ох, как я крута!
Проигрываем, однако, проворчал Жилин. Вот ведь зараза какая эта Ленка!
Это да. Громили нашу команду по очкам, громили. Можно было бы всё списать на Вику, которая на редкость неудачно сбивала кегли, но я и сам чудес меткости не демонстрировал. Если бы не Серёга, который раз за разом сокращал счёт, позора не избежать.
А ну-ка, катну по-стариковски, подмигнул Ксюше вновь захмелевший Петрович. Ирии-эх!
Бедняжка, окончательно перепуганная всё более и более усиливающимся прессингом со стороны обычно флегматичного художника, испуганно моргнула обеими глазами и прижалась к Вике, в которой видела главную свою защитницу.
А на позицию тем временем выбралась Таша, она усиленно шевелила пальцами и придирчиво выбирала шар.
Пицца, сообщил мне мужчина в форме клуба, ставя на столик поднос. С пепперони, маслинами и ветчиной.
Спасибо, оживился я. Прямо как я люблю!
Само собой, заверил меня служащий клуба. Для вас и готовили, Харитон Юрьевич. Хотя я лично не рекомендовал бы вам на неё сильно налегать. Это ведь безумное количество холестерина и такой удар по печени, а она у вас и так в не лучшей форме.
Голос. Я знаю этот голос. Хотя о чём я По одной фразе можно догадаться, кто именно напялил на себя форму сотрудника.