Через час рюкзак был собран. Второй, пустой рюкзак, положен внутрь первого. Были съедены все остатки припасов, во фляге оставлено не более ста граммов воды: вдруг что-то случится экстраординарное и вода окажется той соломинкой, которая выручит в последний момент. Штуцер заряжен, повешен через правое плечо дулом вниз. В левой руке - трость с клинком, пережившая все прошлые приключения Глеба. Можно переходить в новый мир!.
* * *
Пётр осторожно подошёл к плёнке и сначала кинул сквозь неё небольшой камень. Он свободно пролетел и обратно не вернулся. Хотя, с чего он должен был вернуться? Потом потыкал сквозь плёнку испорченным штуцером Джона. Опять без каких-либо последствий.
- С Богом! - проговорил Глеб и бочком, опираясь на трость, преодолел радужную плёнку.
Сердце, как обычно, пропустило удар. За плёнкой оказалась какая-то тягучая ватная субстанция, через которую приходилось с усилием протискиваться. Глеб проходил через неё закрыв глаза и даже не дыша. Наконец, он почувствовал кожей лица тепло от лучей солнца и открыл глаза. Глеб стоял спиной к отвесной каменной стене, ему в глаза светило солнце, было тепло и со всех сторон слышны были шорохи листвы, пение птиц и отдалённый шум работающих двигателей автомобилей, который он сразу узнал. Вокруг был хвойных лес. Каменная стена оказалась гранитной скалой, похожей на те, что он видел в Карелии. Перед ним на расстоянии пятидесяти метров находилось небольшое озеро, с берегов заросшее камышом. Дышалось легко. Вокруг людей не наблюдалось.
"Интересно, куда это я попал. Опять же, шум автомобильных двигателей, то приближающихся, то удаляющихся то справа, то - слева. Похоже, недалеко от меня находится шоссе, по которому мчатся автомобили. Выходить на дорогу надо осторожно. Сначала попытаться определиться, где я нахожусь, потом решить, не надо ли припрятать часть вещей, и только затем предпринимать решительные действия."
Глеб осторожно, постоянно останавливаясь и оглядываясь, прислушиваясь к окружающему его пространству продвигался к шоссе. Не густой лес, в основном, хвойный, кустарник в рост человека окружали его. Вот и шоссе!
Он осторожно раздвинул ветки кустарника, отстоящего от шоссе метров на пять и отделённого от него канавой, в которой кое-где блестела на солнце вода, и взглянул на шоссе.
"Автомобили очень похожи на те, что я видел в своём родном мире. Вон, даже отечественные Волги, ВАЗ Лады и "буханки" с "козликами" встречаются, только их мало. Имеются и заграничные: немецкие, французские, японские и корейские малолитражки, только всё 80 - 90 годов XX века выпуска. Смотри ка, а номера-то всё питерские, с цифрами региона 47 и 98 пролетают. Какой сейчас год? Вот бескультурье какое! Из окна машины выбросили мусор, завёрнутый в газету. Метров пятьдесят от меня, упал в канаву. Газета намокнет, ничего не прочитаю. Надо доставать. Ой, чуть ГАИ меня не заметила: мимо промчалась на "волге"! Нельзя пока мне ей на глаза попадаться!"
Глеб, выбрав момент, когда автомобилей на шоссе было мало, выскочил к канаве и сломанной веткой подтянул к себе намокший газетный свёрток. Быстро опять спрятался за придорожные кусты. Дрожащими руками развернул газету и прочитал название: "Helsingin Sanomat".
"Так, финская газета, выпущена 27 августа 1992 года. Не думаю, что сегодняшняя дата намного отстоит от той, что указана на газете. Жаль, финского языка я не знаю. А это шоссе, похоже, идёт от Питера в Финляндию. Теперь бы определиться, что это за мир? Может быть тот, родной, из которого я первый раз исчез через портал. Или опять другой, но похожий на мой? Да, какая разница! Всё равно документов у меня нет, никакие старые, сохранённые из различных миров мне не подойдут. Опять придётся выкручиваться и добывать их всеми правдами и неправдами. Вернусь ка я к тому месту у гранитной скалы, куда переместился последним порталом, переберу свои вещи, да и спрячу до лучших времён те, что так или иначе могут меня как-то скомпрометировать. Может быть эти лучшие времена для меня вскоре настанут. Всё же я хорошо помню этот год, 92-й! Ещё бы надо придумать легенду для властей, объясняющую моё появление в этом мире без документов."
Глеб потрогал голову: шишка была на месте, но не болела. Осмотрел бедро: огромный синяк остался на месте гематомы, но боль только слегка ощущалась. Проверил свою одежду. Снял трикотажное нижнее бельё: такое в его времени не носили, скорее оно относилось к довоенным временам.