* * *
- Господин Штраубинг! Я с большим трудом смог выделить время для встречи с Вами. Вам же известно, что сейчас в Нью-Йорке очень неспокойно: семья Беслоччи развязала войну с семьёй Кампо, а нам приходится нести издержки. Полиция не выбирает кто с кем воюет, а прижимает все семьи города, надеясь так погасить этот конфликт. У Вас всего десять минут, чтобы изложить просьбу.
- Уважаемый дон Малиньери! Я прекрасно понимаю Ваши трудности и не займу много Вашего драгоценного времени!
У меня появились два заклятых врага: оба русские. Один - Глеб Котов - клерк юридической конторы, второй - некто Печерский - обманным путём отобравший часть моих акций железнодорожных кампаний. За свои деяния они заслуживают только смерти! Первым в этом списке стоит клерк, вторым - Печерский. Назовите Вашу цену за решение моих проблем.
- Насколько мне известно, Печерскому по суду в счёт выполнения Ваших долговых обязательств отдали часть ваших акций железнодорожных кампаний. Разве за это можно требовать смерти? Он никак не оскорбил и не унизил Вас, а просто получил свой долг. А в чём виноват этот мелкий клерк?
- Этот Глеб Котов посоветовал Печерскому через суд требовать возврат долга принадлежащими мне акциями! И тем самым обокрал меня! Если бы не этот совет, я мог ещё протянуть несколько месяцев, за которые договориться с братом об отсрочке! Во всем виноват Глеб Котов! Я хочу его смерти!
А Печерский ... Хорошо, пусть ему объяснят Ваши люди, что нельзя перекупать долги у близких родственников, не посоветовавшись с ними. Думаю, достаточно будет того, что он проведёт месяц в больнице после Вашего объяснения!
- Господин Штраубинг! Всё же требовать смерти мелкого клерка юридической кампании за то, что он просто хорошо выполнил свои обязанности по работе - слишком суровое наказание. Думаю, достаточно будет, если после знакомства с моими людьми он два месяца проведёт в больнице!
- Хорошо, дон Малиньери! Печерский - месяц в больнице, Котов - два!
- Отлично, господин Штраубинг! Как только Вы передаёте мне пятнадцать тысяч долларов мои специалисты сразу займутся выполнением Вашего заказа!
- Пятнадцать тысяч! Да за такие деньги их обоих надо предать страшной смерти! Пять тысяч - вот красная цена Вашего предложения!
- Мда, не забывайте, что Глеб Котов - служащий юридической конторы, которую мы крышуем, а Печерский - российский дворянин, зарегистрированный в посольстве России в Вашингтоне! Начнутся всякие разбирательства по линии МИДа, подключат агентов ФБР. Нам это надо? Цена в пятнадцать тысяч долларов назначена мною только лишь из уважения в Вам, господин Штраубинг! Кроме того, если Вас что-то не устраивает - Вы можете обратиться к другим специалистам.
- Хорошо, я согласен. Деньги я передам завтра.
- Как только деньги будут у нас - заказ будет принят к исполнению!
Как только Йозеф Штраубинг удалился, дон Малиньери сказал своему консильери, присутствовавшему при разговоре:
- Ни денег, ни этого дурачка Штраубинга мы больше не увидим, или я совсем не разбираюсь в людях!
* * *
Вернувшись домой Йозеф Штраубинг задумался:
"Отдам я мафиози пятнадцать тысяч долларов, а что получу взамен? Совсем не то, на что я рассчитывал! В то же время на пятнадцать тысяч долларов я могу безбедно прожить целый год! И год такой жизни потерять за то, что двое каких-то русских попадут в больницу на один и два месяца? Оно мне надо? Акции железнодорожных компаний всё равно не вернуть. Да лучше я за двести долларов найму двух наркоманов, которые из этого клерка сделают котлету!
Решено! Сегодня же иду в микрорайон Ист-виллидж городского округа Манхэттен в Нью-Йорке в Томкинс-сквер-парк, где договариваюсь с двумя наркоманами на превращение клерка в отбивную котлету, а Печерский пусть немного подождёт."
* * *
Глеб вышел из юридической конторы позднее обычного: сегодня было много дел, а поработать за двойную оплату он никогда не отказывался. Как обычно, помахивая своей тростью, он перешёл улицу и через сквер направился в сторону дома. Неожиданно чувство смертельной опасности пронзило его: он оглянулся и заметил догоняющих его троих мужчин, в одном из которых узнал Йозефа Штраубинга. В сквере никого не было, вечерело и умные люди предпочитали в это время суток находиться на хорошо освещённых улицах Нью-Йорка.
"Похоже, Штраубинг решил мне отомстить за проигранное дело в суде. Но почему мне, а не Печерскому? Или на того у него кишка тонка? С ним какие-то странные молодые люди. Похожи на наркоманов."