Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Беременность Лизаветы напугала его как подростка, хотя он был старше своей незадачливой пассии на двадцать пять лет.
Теперь он жил на два дома, чередуя бурное общение с Лизаветой и Полиной и тихую семейную жизнь с прежней семьей.
— Папа! — истошно завопила Полина, но крик ее потонул во всеобщем шуме.
Автобус с музыкантами уехал, а Полина и Лизавета начали ругаться, одинаково тряся кулаками и краснея.
— Хочу к папе! — орала одна. — Хочу на автобусе кататься!
— Веди себя прилично! — кричала вторая. — Если будешь капризничать, я позвоню, чтоб он не приезжал в воскресенье!
Началась настоящая буря.
— Ты плохая! — вопила девочка.
— Зато твой папа хороший! — вторила ей мать. Ирина поняла, что пора вмешаться.
— Так! Нам пора домой! — строго объявила она и решительно взяла Полину за руку. Та насупилась, но ослушаться не посмела.
Домой шли молча. Полина обиженно пыхтела, Лизавета тихо материлась и, видимо, готовила речь к следующей встрече с Полининым отцом.
Полина успокоилась первая. Она убежала от Ирины, остановилась и пошла пятками назад, пятясь перед Антошкой.
— А мой папа — музыкант! — заявила она, уперев пухлые кулачки в бока. — А твой кто?
Антошка остановился, озадаченно поднял глаза на мать та, растерявшись от неожиданности, открыла было рот, но тут раздался мощный хлопок и небо взорвалось гроздьями разноцветного салюта.
— Ура! Салют! — взвизгнула Полина, подпрыгивая и хлопая в ладоши.
— Звезды полетели! — закричал Антошка и поднял ладошки к небу, надеясь поймать хотя бы одну. Лизавета радовалась вместе с детьми, сопровождая громогласным «ура!» каждую вспышку салюта.
Гуляющие непроизвольно собрались в группы, встречая брызги огня дикими восторженными воплями. Казалось, весь город рвется в небо единым порывом, и огни в вышине — это только отражение звуков ночного города — мощная фантастическая цветомузыка. Прекрасный завершающий аккорд праздника, объединяющий все поколения в единое целое.
— Здорово! — выдохнула Лизавета и обернулась, ища глазами подругу.
Ирина сидела на скамейке сгорбившись, как старушка, зажав руками голову, тихо раскачиваясь из стороны в сторону.
— Ира! Что?! — Лизавета подлетела к ней и заглянула в лицо.
Глаза Ирины были сухи и полны невыразимой, испепеляющей тоски.
Глава 3
Теперь уже проклятую память было не унять. Она высвечивала и подбрасывала Ирине все новые и новые подробности того далекого дня, которые, казалось, не могли, не должны были так ярко запомниться.
Был август. Именно последние числа месяца, как и сейчас. День города всегда праздновали в последнее воскресенье лета. Как и год назад, перед этим событием у Ирины была совершенно сумасшедшая неделя, когда она ежедневно поражалась скорости часовой стрелки и всякий раз с удивлением обнаруживала наступление ночи. Заснуть же могла только со снотворным. В эти суматошные дни постоянно казалось, что она обязательно что-то упустит или не успеет.
В голове крутилась тысяча «надо»: записать на радио фонограмму концерта на площади, перезвонить в авиаклуб насчет парашютистов, еще раз переговорить с менеджером эстрадной звезды для ночного шоу — уточнить условия оплаты, узнать, во сколько привезут из Центрального дворца световую аппаратуру для детского концерта, и еще десятка полтора-два маленьких и больших «надо».
Всю свою сознательную жизнь Ира занималась организацией всевозможных вечеров, утренников и концертов: и в школе, и в институте, и затем в Доме культуры, где несколько лет после института проработала директором. Но последние два года на ней лежал совсем иной груз ответственности: теперь она работала заведующей отделом культуры администрации одного из районов крупного промышленного города. Не ахти какой, но — начальник.