Всего за 239 руб. Купить полную версию
Книжный стеллаж, занимавший всю правую стену, угнетал пыльными забытыми книгами. На столе бумаги, чернильница, перьевая ручка с засохшими чернилами. Кожаная папка и огромный черный череп.
Потрогав выкрашенные черным зубы пальцем, я невольно вытерла его о ночнушку.
Все ящички в столе были заперты.
Медленно обойдя стол, я осмотрелась и только сейчас заметила большую картину в красивой раме, висевшую на противоположной от книжного шкафа стене.
Семейный портрет. Он, она и ребенок.
На темном фоне неровных мазков выделялось золото резного стула, на котором, выпрямив спину, сидела темноволосая, красивая, но холодная женщина с равнодушным синим взглядом фарфоровой куклы. За ее спиной, положив руку на спинку стула, стоял мужчина. Массивный и хмурый, он был так же черноволос. Темные глаза с сурового лица смотрели тяжело и пристально. Как бы я ни встала, с какой бы стороны от картины ни замерла, казалось, он смотрел именно на меня.
Перед мужчиной, в шаге от женщины, сидящей вполоборота от него, застыл мальчик. Лет восьми, быть может, десяти. Бледный и напряженный, он решительно смотрел прямо перед собой. От моего хищника в этом ребенке были только глаза. Желтые, светящиеся даже на картине. Уже тогда белок его глаз был черным, а взгляд серьезным.
Красивый портрет счастливой семьи, ничего не скажешь
Нравится? вкрадчивый тихий голос, раздавшийся за спиной, чуть не остановил мое сердце.
Тьма нежно льнула к босым ногам, не спеша их есть.
Я забыла, как дышать.
Я был первенцем матери, меня отдали в самую сильную семью. На плечи легли ладони, с которых на меня стекала тьма. По груди, по бокам, окутывая руки.
Сердце предприняло еще одну попытку остановиться, но желание жить оказалось сильнее.
Первенцем?
Тьма Изначальная, моя госпожа и мать, захотела ребенка. Ей нужен был наследник. Прохладные пальцы, скрытые тьмой, нежно погладили мои плечи. Довольно странное желание, если учесть, что делиться властью она не планировала. Но я был создан по велению ее и отправлен сюда.
Голос хищника стал задумчивым и рассеянным:
В эту несчастную семью.
И что с ними стало? с замиранием сердца спросила я.
В день пробуждения силы я убил их, равнодушный ответ.
Гулко сглотнув, я беспомощно смотрела на картину. Действительно, а чего еще я ожидала? Счастливого хэппи-энда, как в фильмах?
Я не предупреждал тебя, потому прощу на первый раз, вновь заговорил он после недолгого молчания, но впредь не выходи из комнаты в безлунье. Это мое время. Поняла?
Я энергично закивала.
А сейчас ты, не оборачиваясь, вернешься к себе и не выйдешь до восхода солнца.
Я снова закивала.
Иди, меня подтолкнули к открытой двери.
На негнущихся ногах, находясь в каком-то густом, холодном тумане, я добралась до выхода, вырвавшись из тьмы, заполнившей кабинет, сделала еще с дюжину шагов, а потом побежала.
Я так и не поняла, как добралась до спальни и не заблудилась, хотя неслась не разбирая дороги, желая просто убежать.
А в спальне на спинке стула висел брошенный мной камзол. Потерянные сапоги стояли рядом.
Глава 3
Гастрономические извращения
Много до чего могли бы довести ночные прогулки в одиночестве по плохо знакомым местам, начиная от увлекательной встречи с маньяком и заканчивая веселой поездкой в чьем-нибудь багажнике.
А вот моя ночная прогулка вылилась в завтрак с гастрономическим извращенцем, легко поедавшим людей целиком. В смысле, с замечательным, очень гостеприимным и таким великодушным хозяином этого замка, моих мочалок и странной картины, хранящейся в пыльном кабинете, который совсем точно не станет завтракать мною Ну, верить в это очень хотелось.
Обнадеживало еще то, что приведенная в большую, неуютную и мрачную столовую я была усажена за накрытый стол.
А вы что, и нормальной едой питаетесь? я очень старалась задать вопрос как-нибудь так, чтобы хищник вдруг не решил, что я тут над ним смеюсь но не получилось.
На меня посмотрели так, что возникло непреодолимое желание пойти и самозакопаться под ближайшим угрюмым кряжистым деревом, которых, например, в парке было огромное количество, чтобы не досаждать больше этому чудищу своим неуместным любопытством.
Человек, пренебрежительно выплюнул он, откинувшись на высокую спинку стандартно черного резного стула, если из-за того, что я не убил тебя ночью, ты вдруг возомнила, будто меня не стоит бояться, то я вынужден тебя огорчить
Яна меня зовут. Да, я перебила его, да, мне было совсем не стыдно и даже ни капельки не страшно. После своего безлунья он выглядел уставшим, ленивым и почти не опасным, а я была невыспавшаяся и на взводе, и плевать я хотела на его недовольство. Я на завтрак не напрашивалась, могла бы и в своей комнате спокойно поесть. Но нет же, их темнейшество велели мочалкам притащить меня в эту мрачнющую комнату, выполняющую обязанности столовой. Сам позвал, сам виноват. И вы мне все равно ничего не сделаете.
Выразительно приподняв бровь, он ждал пояснений, и я решила его не огорчать. Пусть знает, что я знаю.
Вы же сами говорили, что собираетесь использовать меня в качестве приманки, а это значит, что я нужна вам живой.
Пока, многозначительно протянул он. Будто бы меня можно было теперь этим напугать. В первые дни, когда еще была слабая надежда вернуться домой, я, быть может, и испугалась бы, но не после того, что узнала не так давно