- Блестящая идея, дорогая. Только не произноси слова "работа". Ты же Тейт, не забыла? Работа. Жуткое ругательство. Боюсь, в следующий раз ты начнешь терзать мои старческие уши такими словами, как "промышленность", "дисциплина" и - святые угодники! - "социальная справедливость".
Шелби закусила губу.
- Дядя Альфред, а разве все эти слова не начертаны на фамильном гербе Тейтов?
- Какое печальное напоминание. Эта чертова штука красуется на дурацких блейзерах Сомертона, которые он носит в яхт-клубе, что ужасно меня смущает. - Альфред искоса посмотрел на племянницу. - Какую же ты причинила мне боль, напомнив о мучительных обязанностях Тейтов. Обязанности - еще одно страшное слово. Временами ты так на меня не похожа. Интересно, Шелби, имею ли я какое-нибудь отношение к твоему рождению?
- Нет, дядя Альфред.
- Верно. А жаль. Мой брат был так похож на Сомертона, вплоть до этой ужасной ямочки на подбородке… поэтому я и ношу бородку. Понимаешь, это моя маскировка. В тебе было бы больше духа, если бы я наставил рога твоему отцу. Но я всегда терпеть не мог твою мать, упокой Господи их чопорные души.
Улыбка Шелби померкла. Не из-за его замечаний в адрес ее родителей, которые умерли больше десяти лет назад, прожив жизнь совершенно обособленно от двух своих отпрысков, а из-за слов дяди о недостатке в ней духа. Вот что огорчило Шелби.
- У меня совсем нет духа, дядя Альфред? Ты действительно так думаешь?
Альфред положил цилиндр и накидку и подошел к племяннице.
- Я так сказал? О, прости меня, дорогая. Но в последнее время ты немного хандришь, верно? Ходишь повесив голову - слава Богу, без ямочки на подбородке. Ты несчастна. Вероятно, потому что ты во всех отношениях такая порядочная и честная.
- В отличие от тебя, - печально промолвила Шелби.
- А, да. Я помню собственную юность, давно ушедшую и горько оплакиваемую. Меня выгнали из двух средних школ и трех колледжей - рекорд среди Тейтов, которым я до сих пор необыкновенно горжусь. Но я жил, дорогая, набирался опыта! Я объехал Европу, путешествовал по Америке, пожил бок о бок с простым народом, узнал все про настоящую жизнь, на которую ты так мечтательно намекала.
Сердце Шелби забилось быстрее. Мысль о приключениях дяди возбудила ее.
- Правда? Я не знала, даже не догадывалась. Ты вырвался, дядя Альфред? Порвал со всем этим, пошел своей дорогой… познавать жизнь?
- Совершенно верно, дитя мое. - Он вздохнул и снова взял свой бокал. - А затем я… остепенился. Если тебя лишают содержания в тот момент, когда ты сидишь в сломавшемся автомобиле посреди аризонской пустыни, сразу приходишь в чувство. Как я пил, как увивался за старыми дамами, имевшими слишком много семейных денег и явно злоупотреблявшими духами! И я пил снова. Да, мне есть что вспомнить.
- Воспоминания, - отозвалась Шелби, покусывая губу. Она подумала, что остепениться не так уж и плохо, если у тебя есть воспоминания. Ее лицо снова озарила улыбка: совершенно безумная мысль, закравшаяся Шелби в голову, теперь нашла выход.
Поэтому она обняла дядю и звучно поцеловала в разгоряченную щеку.
- Спасибо тебе, дядя Альфред. Большое спасибо!
Он отступил на шаг, держа племянницу за руки и пристально глядя ей в глаза.
- Спасибо? За что?
- Ну как же, за то, что помог мне осуществить себя. - Шелби снова поцеловала его. - Во мне все же есть твой дух. Должен быть. И для меня пришло время что-нибудь с ним сделать до того, как я остепенюсь.
Глава 8
Если бы Шелби спокойно спланировала каждый свой шаг, то, вероятно, не сделала бы ни одного. Она припомнила бы дюжину или две причин, почему ей следует забыть о любых мыслях о слове "свобода" и просто продолжать существовать, а не жить.
Оставаться сестрой Сомертона, невестой Паркера, Снегурочкой. Провести лето в предсвадебных хлопотах, распаковывая серебряные щипцы для салата, выбирая карточки для приглашений, посещая примерки свадебного платья, организовывая свадьбу Тейт - Уэстбрук так, чтобы она стала сенсацией года.
Вся в шелках цвета слоновой кости, в алансонских кружевах, она пройдет роскошный обряд венчания, после чего ее деликатно уложат в постель. А затем Шелби проведет жизнь, посещая и устраивая приемы, три раза в неделю с благотворительными целями торгуя в больничном магазине подарков, закрывая глаза на маленькие шалости Паркера с доступными женщинами, выпивая после ужина самую капельку сверх нормы… и тихо сходя с ума.
Поэтому Шелби не раздумывала. Не планировала. Почти совсем.
В основном она действовала.
Через пять дней после благотворительного бала Шелби завела Сьюзи в свою спальню и распахнула двери просторной гардеробной, оборудованной вращающимися висячими кронштейнами, где хватило бы платьев, обуви, шляп и сумочек, чтобы укомплектовать большой магазин одежды высшего качества, и попросила служанку упаковать для нее какие-нибудь "нормальные" вещи.
Сьюзи Хелфрич вошла в гардеробную, остановилась, наморщила свой курносый нос и посмотрела на хозяйку.
- Простите, но какие именно?
- Нормальные, Сьюзи, - повторила Шелби, взмахнув рукой, а потом указала на джинсовую юбку своей горничной, розовый летний свитерок и потертые белые спортивные туфли. - Нормальные, Как у тебя, Сьюзи. Вещи, которые носят в… ну, словом, в маленьком городке.
Сьюзи оглядела одежду, висящую на плечиках с утолщенными мягкими концами, и покачала головой.
- У вас ничего такого нет, мисс Тейт. Дважды в год вы одеваетесь в Нью-Йорке и Париже. Нор… м-м… большинство людей покупает одежду в торговых центрах и на распродажах. У вас очень красивые вещи, но нет ничего такого, что я надела бы в своем городе или где-то еще.
Плечи Шелби поникли, как у принцессы, мечтавшей стать Золушкой.
- Значит, нет? Ладно, тогда давай извлечем все возможное из того, что есть, хорошо?
- У меня есть рубашка, которую я в прошлом году купила в "Ти Джей Максе", - с готовностью отозвалась Сьюзи, вытаскивая бледно-зеленый костюм от Донны Каран и критически осматривая его. - Вполне возможно, кто-то купил что-то вроде этого. И Пэтти О’Бойл, моя подруга в Восточном Вапанекене, находит кучу фирменной одежды на распродажах в Рединге.
Шелби одобрительно кивнула Сьюзи, хотя та и говорила на чужом языке. "Ти Джей Макс" - что же это такое?
- - Вот и прекрасно. Начнем с Донны Каран. Мне нужны юбки, несколько брючных костюмов от Армани и подходящие блузки. Ты все подберешь. Чтобы хватило на… три недели или около того. Затем туфли и другие аксессуары. Ты упакуешь все это для меня? Мои чемоданы в кладовке.
- Вы собираетесь в путешествие? - спросила Сьюзи, нажав на кнопку, которая привела в движение кронштейны, и оценивающе оглядывая проплывавшую перед ней одежду. - Это хорошо.
Шелби уже рылась в ящиках, встроенных в одну из стен гардеробной, и вытаскивала из них груды шелкового белья.
- Да, очень хорошо, Сьюзи. И это наш с тобой маленький секрет, договорились? Я… мне просто необходимо уехать на несколько недель, пока свадебные приготовления не начались всерьез. Брат постарается отговорить меня от этого, поэтому я просто соберусь и уеду. После этого передашь ему мою записку.
- С вами все в порядке, мисс Тейт? - спросила Сьюзи, когда что-то из белья выпало из рук Шелби и скользнуло на пол. - Это, конечно, не мое дело, но вид у вас расстроенный. Может, вы с мистером Уэстбруком поссорились или что-то еще?
- Ха! С Паркером? Да он никогда не ссорится, Сьюзи. - Шелби наклонилась, чтобы поднять деликатные детали туалета. - О, он может нахмуриться и спросить меня, хорошо ли спала, потому что кажусь немного не в себе. Но ссориться со мной? Нет, Сьюзи, ничего подобного я не представляю.
- Вот это да! - Молодая девушка встряхнула головой так, что забранные в хвост волосы ударили ее по спине. - Мои мама и папа, бывало, здорово ругались. Но потом всегда мирились, шли куда-нибудь поужинать, а потом запирались в спальне до позднего утра следующего дня. Помню, я слышала, как они смеются за стеной. Мама объяснила мне, что мужья и жены обязательно ссорятся, это естественно и вовсе не значит, что они не любят друг друга.
Сьюзи прислонилась к стене гардеробной, сморгнув внезапные слезы.
- Они очень любили друг друга, мисс Тейт. Без нее от папы осталась половина.
Шелби смотрела на молодую женщину не в силах вымолвить ни слова. Ее родители никогда не ссорились. Они иногда дискутировали, но очень негромко, словно сквозь зубы. Казалось, родители проверяли, у кого воля сильнее, после чего отец обычно отправлялся в свой клуб, а мать - к очередному любовнику. Смерть в авиакатастрофе была единственным их совместным деянием с тех пор, как они зачали Шелби.
- Я завидую тебе, Сьюзи, - сказала она, проходя мимо девушки, чтобы бросить белье на кровать. - Я соберу туалетные принадлежности, хорошо? И помни, это наш маленький секрет.
Шелби добавила еще один полный чемодан к тому, что упаковала Сьюзи, ибо ей казалось немыслимым путешествовать меньше чем с пятью чемоданами. Она поздравила себя с тем, что обошлась без изысканного, сделанного на заказ кофра, который обычно брала в поездки, продолжавшиеся дольше нескольких дней.
Нервничая, Шелби все же вовремя спустилась к ужину и выдержала три перемены блюд, несмотря на затеянную братом и Джереми небольшую ссору из-за того, что Сомертон предпочитал почти не прожаренный бифштекс.
- Это варварство, - поморщился Джереми. - Однажды, Сомертон, ты войдешь в дом сопя, виляя хвостом, а изо рта у тебя будет торчать какая-нибудь дичь со свернутой шеей. Вегетарианство - вот единственно здоровый образ жизни.