«Слишком много всего сразу. Мы пришли сюда за информацией, и сначала данных не было совсем, а теперь внезапно столько, и они такие увесистые, впору спрятаться от них.
Что же это бахнуло, черт побери?! Кто тут забыл такую вещь?! В городе дрались только наемники. Им не полагается тяжелых орудий и ракетных систем. Армия оставила подарочек? Нет, военных увели отсюда до начала конфликта, чтобы не лезли ради денег в чужие разборки и, кстати, не продали лишнего частникам. А если бы продали мы бы знали. Нас бы предупредили.
И вот понимайте как хотите, но лично мне кажется, что разгадывать этот ребус лучше в надежном укрытии»
Ты чего там застрял? Где эти мошенники, не удрали?
Тут сидят.
Ну так вылезай
Погоди. Расчищу путь, а то обрежемся.
Пасечник что-то недовольно пробурчал.
Леха толкнул оконную раму, из нее выпала еще пара осколков. «Как мы проскочили мимо этих зазубрин, когда ныряли в подвал? Дуракам везет, вот как»
Майк сверху вниз посматривал на Леху скорее насмешливо, чем заботливо.
Акуна матата, босс!
Леха чуть не послал его подальше, но осекся. Может, Майк вовсе не стебется над белым идиотом, прикидываясь героем мультфильма, а наоборот, это у него рефлекс проводника: разрядить обстановку, бросив универсальную «африканскую» фразу, которую поймет даже самый глупый турист.
И что ответить?
Чувство юмора отказало. Торча в разбитом окне, Леха пытался сообразить, отчего вдруг так тревожно и совсем не хочется на улицу.
«Давно не был под обстрелом? А ведь в меня даже из танка палили. Но это не моя профессия, чтобы из танковой пушки в морду-то. А еще тогда были некоторые личные переживания Короче, я постарался забыть свой скромный и, чего греха таить, нелепый военный опыт. Может, в этом дело забыл наконец?»
Шина макута[1], буркнул Леха, припомнив универсальный ответ на любой африканский вопрос.
Майк расхохотался и протянул руку.
Проводник совсем не испугался ни свиста в небе, ни взрыва, отметил про себя Леха. Никак его не озадачило явление природы, от которого у белых парней душа уходит в пятки, а тело ныряет в подвал. Ладно, запомним.
Леха выбрался на улицу и принялся отряхиваться, поднимая клубы пыли, из-за чего снова начал чихать. Следом вылез Пасечник, по уши в цементной крошке, и вдобавок еще в саже.
На шум оглянулся Смит, шевельнул плечом мол, подходите, и снова припал к биноклю.
И так подвинулся, что Килрой на стене окончательно скрылся из вида.
За мной, скомандовал Пасечник.
Леха хотел его спросить: «Что это было, шеф?», но прикусил язык. Кажется, Пасечник на полном серьезе принял «это» за бомбежку. Он сейчас тщательно скрывает панику и ненавидит свидетелей своего позора. Лучше не подставляться.
Чихая и отплевываясь, они двинулись к перекрестку. Майк и Гейб лениво делали вид, будто прикрывают. Судя по их поведению, здесь все уже украдено, мародеры сюда не ходят, и шансов случайно наткнуться на банду нет. Фальшивая съемочная группа фальшивого интернет-телевидения может ползать по руинам смело.
И даже, если ей захочется, снять репортаж из бывшей столицы Нигерии, на которую всем плевать. И на разрушенную столицу, и на расколотую пополам страну
Леха потянулся было утереть пот, но посмотрел на грязный рукав своей терморубашки и передумал.
Смит уже вернулся за угол, повесил бинокль на лямку рюкзака, а Килроя заслонил спиной, черт знает, случайно или нарочно.
Красиво ныряешь, сказал он Пасечнику.
У меня разряд по прыжкам в воду, ответил тот и чихнул.
Поздравляю, буркнул Смит.
Смит уже вернулся за угол, повесил бинокль на лямку рюкзака, а Килроя заслонил спиной, черт знает, случайно или нарочно.
Красиво ныряешь, сказал он Пасечнику.
У меня разряд по прыжкам в воду, ответил тот и чихнул.
Поздравляю, буркнул Смит.
Спасибо, сказал Пасечник.
Смит покосился на Леху. Тот пожал плечами. Надоели ему эти двое с их затянувшейся игрой в дурака.
Смит изъяснялся по-английски, глухо ворча себе под нос, почти без интонаций, да еще с каменным лицом, не поймешь, когда серьезно, а когда над тобой издеваются. По идее, за три дня, пока они добирались сюда из Лагоса по суше, развивая максимальную скорость аж двести километров в сутки, Смит должен был Пасечника совершенно вызверить, но тот мило улыбался и делал вид, будто все нормально.
Озверел в итоге Леха, с которым Смит почти и не разговаривал. Только поглядывал искоса, со значением, когда умный человек должен был догадаться, что над Пасечником опять пошутили, а тот снова не понял.
Оцени, мол, какой я великий юморист, и до чего тупой этот янки.
С точки зрения Лехи, тупили напропалую оба, стараясь довести один другого до белого каления, и заигрались уже вконец. Чертовски интересно, о чем думали психологи Института Шрёдингера, сводя эту колоритную, но откровенно несовместимую пару в одну полевую группу.
Марвин Пасечник из Санта-Моники был здоровый и рыжий, лет сорока. Короткая стрижка ежиком только подчеркивала морковный цвет его волос. На вид улыбчивый добряк. По физическим кондициям штурмовик тяжелой пехоты, но кто их поймет, калифорнийцев. В этом всеамериканском бомжатнике любой, кто еще не забил болт на работу, ходит сытый и мордастый, будь он даже программист.