разница между министром и референтом? - Никакой,
только министр об этом не знает. Съезд партии…
…Сюда помещаем группу скандирования. Она ра-
ботает, в это время армия, пионеры, в одиннадцать
ноль-ноль передовики производства, Пахмутова
и обед… После перерыва звеньевая колхоза "Рассвет",
две перспективы, одно критическое замечание, две
здравицы и пошел ветеран. Затем два воспоминания,
один эпизод с первым на фронте, одна поддержка мо-
лодежи, связь поколений, здравица и плавно молодой
солдат. Опять связь поколений, благодарность коман-
дирам, боевая подготовка, слава партии - перерыв…
- Не забудь скандирование по десять человек через
четыре ряда.
А ну, профсоюз, скажи.
- А чего, за родину нашу, за нашу заботливую мать!
- Верно, профсоюз, сначала ты о ней заботься, по-
том она о тебе. Верно заметил, профсоюз, глаз острый.
- А как же Леонид Иваныч, ему рабочие интересы
защищать.
- От кого их защищать в рабочем государстве?
- Не, не, Леонид Иваныч, хватает еще бюрократов.
- Ну, бить бюрократов - святое дело, говори ты,
комсомол.
- Мы за вас, Леонид Иванович, за ваш ум и муд-
рость, за волю и целеустремленность, за радость победы,
которую только под вашим руководством и чувствуешь.
- Браво, браво, точно…
- Садись, комсомол, ну, партия, что, партия?
- Поднимаем страну, Леонид Иванович, укрепляем
наши ряды. За всех присутствующих!
- Давай, армия.
Шепот:
- Леонид Иванович…
- Не-не… Искусство потом, искусство нас посме-
шит, верно, искусство?
Артисты:
- Верно, Леонид Иванович.
- Володя!
Володя:
- Слушаю, Леонид Иванович!
- Скажешь этой новенькой, чтоб осталась с Федо-
ровым.
- Где, здесь?
- Ты что. Мы ж ей дали квартиру.
- Ясно, а если упрется?
- Не упрется, я с ней беседовал. Милиция здесь?
- Здесь, Леонид Иванович.
- Скажи, милиция, как ты нас бережешь? Что моя
Мария жалуется, где наша Муська рыжая?
- Задание дано, полковник с уполномоченными
прочесывают окрестности, соседи оповещены. Муська
найдется.
- Найди, найди мне ее, ласковая она, жена любит,
мурлычет приятно. За что пьем?
- Милиция всегда за порядок и спокойствие.
- Ну, давай, искусство, хватит наворачивать.
- Час расплаты настал?
- Давай, давай, выдай чего-нибудь, искусство.
- Алкоголь в малых дозах безвреден в любом коли-
честве.
- А-ха-ха! А ну еще раз.
- Алкоголь в малых дозах безвреден в любом коли-
честве.
- Владимир, завтра мне перепишешь, я в Совмине
скажу. Ну, за сказанное.
Да, разгул расцвета застоя и разгула застолья. Не
работали мы, как обычно, но гуляли чрезвычайно. Как
никогда не работали, как никогда гуляли. Как обыч-
но - говорил один и ему вторил второй. Веселье ли-
лось, анекдоты давали второй и третий урожай. А то,
что мы выедали, объедали, распродавали страну, мы не
знали. Да и что мы там распродавали? Наружу мы не
показывались, мы бушевали внутри.
- Не надо ждать вечера, вы в обед ему сыграйте.
- Кому?
- Начальнику. А пусть подавится. А пусть подавит-
ся. Прекрасная мысль. Чего ждать праздника?
- Мы хотели для коллектива.
- Значит, так, здесь Москва, да? Вы на десяти стадио-
нах будете танцевать, ничего не будет, ему понравится -
все! Никаких отказов. Я ему сказал. Они с замом ждут.
Виски, сигареты, закусочка, все туда несут из спецбуфета.
- Ты начнешь.
- У нас программа.
- Он начнет. Хватит ваших лиц в таком количестве.
Он уже бурчал: "Кто над нами смеется? Люди какой
национальности?" Ему это интересно.
- Так, может, не надо…
- Он-то ничего, другие еще хуже, там будет еще
один из ЦК.
- Может, не надо?
- Этому нужно играть после второго стакана. Хохо-
чет, все понимает… Ничего. Все!.. Вы здесь сидите.
Я приглашу.
- Федор Иванович, они здесь. Это очень смешно,
честное пионерское.
- Что он просит?
- Телефон.
- Там кабелировано?
- Соседний дом имеет. Поставим воздушку вре-
менно.
- Дай схему кабелирования… Ладно. Зови.
- Прошу к столу. Сюда, в комнату отдыха. Ребята,
входите. Ждите. Я дам сигнал. (Исчезает. Тишина. Он
появляется.) Еще минутку. (Шепотом.) Сейчас он по
второй. (Исчезает.) Входи.
(Все входят в комнату отдыха. Вскоре оттуда слы-
шен концерт для троих в полной тишине, появляется
Федор Иванович с референтом.)
Референт. Ну они просят отдельный. Без блоки-
ратора.
Федор Иванович. Не тянут. Петрович вообще
не улыбнулся, я там раза два. Не, не тянут.
Референт. Ну я прошу, ну еще 15 минут.
(Возвращаются. Концерт, смех. Все выходят.)
Федор Иванович. Давай письмо. Отдельный…
Молодцы, последняя шутка вполне. Я в слезах сидел -
молодцы…
Ух застой. Наш застой. Видишь, ходьба по дну нико-
го не испугала. А застой… привел к перевороту. Все мо-
жем себе простить, но не отставание в физической силе.
Очень греет сознание: "Ничего, пусть только полезут,
так хряпнем по мозгам. О! Что там эта маленькая вяка-
ет, так хряпнем. Чего там наши чикаются, надо так хряп-
нуть. Здесь недоедаем, но там чтоб все было. Ох, краси-
вые танки. Ну, крейсера, заглядение. ППШ - лучший
в мире. Секрет МИГа до сих пор не могут разгадать.
Что Афганистан?! Правильно сделали, они ж на
нефти сидят и ничего не понимают. Как же туда не вой-
ти. Наша Чехословакия. Наша Венгрия. Никому не от-
дадим. Мы не войдем - немцы войдут. Все равно кто-
то войдет. Так лучше мы. Ансамбль песни и пляски на
Кубе. Как блокаду Кубы объявили, так мы оттуда все
аккордеоны вывезли и ансамбль убрали".
Да, карьера. Те, кто идет вверх, дойдя до конца вер-
ха, вширь ползут, и получается агрессия. Та же карьера,
только вширь. А мы поддерживали, а нам чего, может,
оттуда изюм привезут, а оттуда курей. Объедим -
дальше поползем.
Если считать, что нижние воруют, а верхние делают
карьеру, то это то самое, что нужно для мирового сообще-
ства, тут мы и как раз. Интересы верхов и низов полно-
стью совпадают, верхние дошли до верха и пошли вширь,
а нижние идут сзади и стягивают, и грызут, и объедают.
Саранча, или мыши, или тараканы, и никто не вино-
ват. Все заняты делом. Эти командуют, эти что-то отпи-
ливают.
Ох застой! Тем и хорош был, или есть, что интересы
верхов и низов полностью совпадали. Интеллигенция
верещала, не печатали ихние романы или, черт его знает,
пробирок не давали. Самыми смешными были эти очка-
стые в разгульном блатном лагере. Верещали, протес-
товали, жалко шептали - не воруй, не убий, не поже-
лай ближнюю свою. И правильно их в лагеря и пси-
хушки. Помешать они не могли, но настроение портили.
В общем, отправили их подальше. Конечно, жить хуже
стало, вернее, не хуже, а иначе. Ну, то есть лечить неко-
му, чертить некому. Ну и что? Это ерунда. Дети мрут,
люди мрут, ну и что? Гулял, гулял и помер.
Для лечения верхов из Японии врача вызовем, а ни-
зы и сами долго жить не хотят. Сами убедились, что это
лишнее. Глупо тянуть. Самому противно, окружающие
ненавидят. Ты еще только болеешь, а уже очередь на
твою квартиру выстроилась. В общем, невзирая на
внешнюю вражду, трогательное единение верхов и ни-
зов. Низы понимают, что верх должен жить во дворце,
верх понимает, что низ должен воровать. Эх застой, Бо-
жья благодать. Рай для вороватых, пробивных. А для
предателей самое время.
Правду не говорил никто! Ну то есть кто-то гово-
рил, но где? Интеллигенция шла на смерть небольшой
кучкой у кинотеатра: "Уведите войска из Чехослова-
кии, из Венгрии". Уведите, да. Начальники за войска,
народ за войска - а эти против. Сейчас уведем, разбе-
жались. Никто не был маразматиком. Все совпало. Во-
ры сверху и воры снизу, они сошлись: и как ты их удер-
жишь?
"А в Венгрии, представляешь, - рассказывает капи-
тан, - продвигаются мои танки. По такой узкой улице
брызговики штукатурку сбивают, а венгры что приду-
мали, представляешь - портрет Ленина посреди ули-
цы, думали не наеду, а я и не наехал. Я объехал. Понял,
да? И вся улица поняла. Не надо так с нами поступать!
Не надо!"
Объезжали - давили, прямо - давили. И останови-
лись на раздавленном. Началась перестройка.