Сдалека-то его не разглядишь. У всех козлов осенью рожки есть. Не разберешь, сколько на них веток. Зимой вотдело другое. Простые козлы зимой безрогие ходят, а этотСеребряное Копытцевсегда с рожками, хоть летом, хоть зимой. Тогда его сдалека признать можно.
Этим и отговорился. Осталась Даренка дома, а Кокованя в лес ушел. Дней через пять воротился Кокованя домой, рассказывает Даренке:
Ныне в Полдневской стороне много козлов пасется. Туда и пойду зимой.
А как же, спрашивает Даренка, зимой-то в лесу ночевать станешь?
Там, отвечает, у меня зимний балаган у покосных ложков поставлен. Хороший балаган, с очагом, с окошечком. Хорошо там.
Даренка опять спрашивает:
Дедо, а Серебряное Копытце в той же стороне пасется?
Кто его знает. Может, и он там.
Даренка тут и давай проситься:
Возьми меня, дедо, с собой! Я в балагане сидеть буду. Может, Серебряное Копытце близко подойдетя и погляжу.
Старик сперва руками замахал:
Что ты! Что ты! Статочное ли дело зимой по лесу маленькой девчонке ходить! На лыжах ведь надо, а ты не умеешь. Угрузнешь в снегу-то. Как я с тобой буду? Замерзнешь еще!
Только Даренка никак не отстает:
Возьми, дедо! На лыжах-то я маленько умею.
Кокованя отговаривал-отговаривал, потом и подумал про себя: «Сводить разве? Раз побываетв другой не запросится».
Вот он и говорит:
Ладно, возьму. Только, чур, в лесу не реветь и домой до времени не проситься.
Как зима в полную силу вошла, стали они в лес собираться. Уложил Кокованя на ручные санки сухарей два мешка, припас охотничий и другое, что ему надо. Даренка тоже узелок себе навязала. Лоскуточков взяла кукле платье шить, ниток клубок, иголку да еще веревку. «Нельзя ли, думает, этой веревкой Серебряное Копытце поймать?»
Жаль Даренке кошку свою оставлять, да что поделаешь! Гладит кошку-то на прощанье, разговаривает с ней:
Мы, Муренка, с дедом в лес пойдем, а ты дома сиди, мышей лови. Как увидим Серебряное Копытце, так и воротимся. Я тебе тогда все расскажу.
Кошка лукаво посматривает, а сама мурлычет: «Пр-ра-вильно придумала. Пр-равильно».
Пошли Кокованя с Даренкой. Все соседи дивуются:
Из ума выжил старик! Такую маленькую девчонку в лес зимой повел!
Как стали Кокованя с Даренкой из заводу выходить, слышатсобачонки что-то сильно забеспокоились. Такой лай да визг подняли, будто зверя на улицах увидали. Оглянулись, а это Муренка серединой улицы бежит, от собак отбивается. Муренка к той поре поправилась. Большая да здоровая стала. Собачонки к ней и подступиться не смеют.
Хотела Даренка кошку поймать да домой унести, только где тебе! Добежала Муренка до лесу, да и на сосну. Пойди поймай!
Покричала Даренка, но не могла кошку приманить. Что делать? Пошли дальше. ГлядятМуренка стороной бежит. Так и до балагана добралась.
Вот и стало их в балагане трое. Даренка хвалится:
Веселее так-то.
Кокованя поддакивает:
Известно, веселее.
А кошка Муренка свернулась клубочком у печки и звонко мурлычет: «Пр-равильно говоришь. Пр-равильно».
Козлов в ту зиму много было. Это простых-то. Кокованя каждый день то одного, то двух к балагану притаскивал. Шкурок у них накопилось, козлиного мяса насолилина ручных санках не увезти.
Надо бы в завод за лошадью сходить, да как Даренку с кошкой в лесу оставить! А Даренка попривыкла в лесу-то. Сама говорит старику:
Дедо, сходил бы ты в завод за лошадью. Надо ведь солонину домой перевезти.
Кокованя даже удивился:
Какая ты у меня разумница, Дарья Григорьевна! Как большая рассудила. Только забоишься, поди, одна-то.
Чего, отвечает, бояться! Балаган у нас крепкий, волкам не добиться. И Муренка со мной. Не забоюсь. А ты поскорее ворочайся все-таки!
Ушел Кокованя. Осталась Даренка с Муренкой. Днем-то привычно было без Коковани сидеть, пока он козлов выслеживал Как темнеть стало, запобаивалась. Только глядитМуренка лежит спокойнехонько. Даренка и повеселела. Села к окошечку, смотрит в сторону покосных ложков и видитот лесу какой-то комочек катится. Как ближе подкатился, разгляделаэто козел бежит. Ножки тоненькие, головка легонькая, а на рожках по пяти веточек. Выбежала Даренка поглядеть, а никого нет. Подождала-подождала, воротилась в балаган, да и говорит:
Видно, задремала я. Мне и показалось.
Муренка мурлычет: «Пр-равильно говоришь. Пр-равильно».
Легла Даренка рядом с кошкой, да и уснула до утра.
Другой день прошел. Не воротился Кокованя. Скучненько стало Даренке, а не плачет. Гладит Муренку да приговаривает:
Не скучай, Муренушка! Завтра дедо непременно придет.
Муренка свою песенку поет: «Пр-равильно говоришь. Пр-равильно».
Посидела опять Даренушка у окошка, полюбовалась на звезды. Хотела спать ложитьсявдруг по стенке топоток прошел. Испугалась Даренка, а топоток по другой стене, потом по той, где окошечко, потомгде дверка, а там и сверху запостукивало. Негромко, будто кто легонький да быстрый ходит.
Даренка и думает: «Не козел ли тот, вчерашний, прибежал?» И до того ей захотелось поглядеть, что и страх не держит. Отворила дверку, глядит, а козелтут, вовсе близко. Правую переднюю ножку поднялвот топнет, а на ней серебряное копытце блестит, и рожки у козла о пяти ветках.
Даренка не знает, что ей делать, да и манит его, как домашнего:
Ме-ка! Ме-ка!
Козел на это как рассмеялся! Повернулся и побежал.
Пришла Даренушка в балаган, рассказывает Муренке:
Поглядела я на Серебряное Копытце. И рожки видела и копытце видела. Не видела только, как тот козлик ножкой топает, дорогие камни выбивает. Другой раз, видно, покажет.
Муренка знай свою песенку поет: «Пр-равильно говоришь. Пр-равильно».
Третий день прошел, а все Коковани нет. Вовсе затуманилась Даренка. Слезки запокапывали. Хотела с Муренкой поговорить, а ее нету. Тут вовсе испугалась Даренушка, из балагана выбежала кошку искать.
Ночь месячная, светлая, далеко видно. Глядит Даренкакошка близко на покосном ложке сидит, а перед ней козел. Стоит, ножку поднял, а на ней серебряное копытце блестит.
Муренка головой покачивает, и козел тоже. Будто разговаривают. Потом стали по покосным ложкам бегать.
Бежит-бежит козел, остановится и давай копытцем бить. Муренка подбежит, козел дальше отскочит и опять копытцем бьет. Долго они так-то по покосным ложкам бегали. Не видно их стало. Потом опять к самому балагану воротились.
Тут вспрыгнул козел на крышу и давай по ней серебряным копытцем бить. Как искры, из-под ножки-то камешки посыпались. Красные, голубые, зеленые, бирюзовыевсякие.
К этой поре как раз Кокованя и вернулся. Узнать своего балагана не может. Весь он как ворох дорогих камней стал. Так и горит-переливается разными огнями. Наверху козел стоити все бьет да бьет серебряным копытцем, а камни сыплются да сыплются.
Вдруг Муренка скок туда же! Встала рядом с козлом, громко мяукнула, и ни Муренки, ни Серебряного Копытца не стало.
Кокованя сразу полшапки камней нагреб, да Даренка запросила:
Не тронь, дедо! Завтра днем еще на это поглядим.
Кокованя и послушался. Только к утру-то снег большой выпал. Все камни и засыпало. Перегребали потом снег-то, да ничего не нашли. Ну, им и того хватило, сколько Кокованя в шапку нагреб.
Все бы хорошо, да Муренки жалко. Больше ее так и не видали, да и Серебряное Копытце тоже не показался. Потешил рази будет.
А по тем покосным ложкам, где козел скакал, люди камешки находить стали. Зелененькие больше. Хризолитами называются. Видали?
МОРОЗ ИВАНОВИЧВ. Одоевский
Нам даром без труда ничего не дается,
недаром исстари пословица ведется.
одном доме жили две девочкиРукодельница да Ленивица, а при них нянюшка.
Рукодельница была умная девочка: рано вставала, сама, без нянюшки, одевалась, а вставши с постели, за дело принималась: печку топила, хлебы месила, избу мела, петуха кормила, а потом на колодец за водой ходила.
А Ленивица меж тем в постельке лежала, потягивалась, с боку на бок переваливалась, уж разве наскучит лежать, так скажет спросонья: «Нянюшка, надень мне чулочки, нянюшка, завяжи башмачки», а потом заговорит: «Нянюшка, нет ли булочки?» Встанет, попрыгает, да и сядет к окошку мух считать: сколько прилетело да сколько улетело. Как всех пересчитает Ленивица, так уж и не знает, за что приняться и чем бы заняться; ей бы в постелькуда спать не хочется; ей бы покушатьда есть не хочется; ей бы к окошку мух считатьда и то надоело. Сидит, горемычная, и плачет да жалуется на всех, что ей скучно, как будто в том другие виноваты.