— Мне мама дала двадцать копеек, и у Стародубцева было шесть копеек!
— Верно, — подтвердил Стародубцев. — У меня ровно шесть!
— А ну, покажите нитки, может, вы врете! И давайте нам по ириске!
Стародубцев полез было в карман, но Желтухин дернул его за рукав:
— Стародубцев, не показывай им! Не давай им, Стародубцев! Бежим скорей, а то опоздаем!
Быстро работая локтями, они пронеслись через двор и, очутившись на крыльце, задорно закричали:
— Что, поймали? Что, поймали? Прогульщики! Скажем вот!
Радик погрозил им кулаком.
— Глянь, как они осмелели! — сказал он Женьке. — Совсем от рук отбились! Я им покажу! Они у меня узнают!
— Это надо, — кивнул Женька. — А то никакого от них житья не будет! Только вот интересно: как они все пронюхали?
— Это народ такой… О! Звонок! Пошли!
В коридоре они наткнулись на Анну Ефимовну.
— Ну как? — спросила она. — Не умерли? Я так и знала! Завтра у меня занятий нет, послезавтра будьте добры остаться после уроков, чтоб я вам объяснили все, что вы прогуляли, потому что это важно!
И она пошла дальше, а из класса высыпали ребята, и впереди всех — Крюков!
— Ты это так? — удивился Радик, — В читальню не пошел?
— Каждый человек, — наставительно сказал Крюков, — может сначала собираться в читальню, а потом раздумать. Вот я и раздумал.
— Ну, сделали? — спросил Войленко.
— Тоже раздумали! — усмехнулся Радик. — И вообще, что вы привязались? Тебе больше всех надо?
— Не мне.
— А кому? Ну, кому? Ему, что ль? — Радик показал на Комарова, который сейчас участия в разговоре не принимал, а стоял в отдалении. — Я ему дам!
— Ладно! — одернул его Войленко. — Что ты все «дам» да «я»! Только и слышно! А кому ты дашь? Может, и мне?
— Я не про тебя… — сразу сбавил тон Радик.