Эта женщина сидела, упираясь спиной в стену хижины, взлохмаченная, с яростными глазами. Боско стоял над ней, потирая глубокие царапины на щеке:
- Вот змея!
- Скорее, кошка, - Харен, тяжело дыша, зажимал ладонями раненый бок.
Вентнор, поддерживая Хранительницу, что-то шепотом спрашивал у нее. Она качала головой, с трудом улыбаясь, громко отвечала:
- Да нет, что ты... все хорошо.
Все случилось слишком быстро. И я, ошеломленная, стояла и смотрела - на Вентнора и Хранительницу, на Боско, на Харена, на связанную женщину с моим лицом, сидящую у стены. Потом оглянулась на Боларда, стоявшего рядом. Он словно застыл, и я вспомнила, что он любит ее, до сих пор любит... И вспомнила еще, как тогда схватили меня, как ныли ободранные запястья, как было больно и унизительно. Ей, наверно, тоже сейчас так. Как они ее... Как звери!
Боско что-то втолковывал вполголоса Вентнору и Хранительнице.
- Нет, - ответил резко Вентнор, - не поедем. Темно. А Ратанга не рядом. Посмотри на Харена, он еле держится. И Странница...
- Я выдержу.
- Не выдержишь, - бросила вдруг пленница на удивление чистым и ясным голосом. - Я не промахиваюсь.
- Что такое? - Боско недоуменно взглянул на Хранительницу. И вдруг догадался:
- Ранена?!
Он метнулся к пленнице, рывком поднял ее за ворот рубашки. Ткань затрещала.
Пленница расхохоталась. Вентнор молча потянул из ножен меч.
- Нет! - сказала громко Странница. - Не сметь.
Они замерли. Странница, мягко отстранив руку Вентнора, подошла к пленной.
- Отпусти ее. - Боско повиновался. И добавила, обращаясь к той:
- Ты все-таки промахнулась.
Пленница продолжала смеяться, кусая губы. Потом проговорила сквозь смех:
- Очень уж вы милосердные! Никак не отучишь...
- Будь моя воля, я бы тебя от многого отучил, - процедил Харен.
- Люблю прямых людей!