— Почему? — к месту удивился Шауль.
— А где же твой отец Закария? А где твоя мать… Как, кстати, имя твоей уважаемой матери?
— Ее имя Элишева, она из рода Агарона… Она и все родственники здесь, в городе. Мы остановились неподалеку от Храма. А отец — дома, он — священник в нашей синагоге, служит сейчас. Он не мог пойти с нами… А я просто пошел погулять. Сам. Один. Я же недалеко…
Петр отчетливо слышал, как в голове Шауля — или Саула, Савла, по-современному, — живут, сосуществуя, не смешиваясь, несколько пластов. Пласт явный — проговариваемый, пустой, заболтанный. Пласт иной — скрыть истинное, тайное, но такое по-детски смешное; ну сбежал он от родственников, ну не сказал им о том, захотелось и впрямь пошляться по великому городу, может, даже и спереть чего подороже. Вот пряжку, например… И третий пласт — интерес, интерес жадный: кто он — незнакомец, богач, что хочет? И ведь ни малейшего страха — только желание знать.
Хороший мальчик, очень перспективный.
Только почему сын священника так бедно одет? Что, этот Закария экономит на сыне?..
Впрочем, это пустое любопытство.
— Помнишь слова из книги Шмот нашего Учителя Моше:
«Пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной»? А ты прошел и что? Пряжка тебе моя понравилась, украсть решился… — Петр смухлевал, передернул истинный смысл слов Моисея, справедливо полагая, что мальчик, даже сын священника, не слишком силен в знании Торы. — Я подарю тебе ее, если ты пойдешь со мной.
— Куда? — Умен, пронырлив, а ведь испугался. Петр явственно почувствовал липкое. С этим чувством у него ассоциировался страх.
— Не бойся. Я не имею дела с мальчиками. Я люблю женщин. Я просто хочу говорить с тобой.
— О чем? — Липкое мгновенно ушло.
Поверил? Или почувствовал, что Петр говорит правду? Скорее второе…
— О жизни, мальчик. О твоей жизни. О жизни других людей, которые умеют видеть и слышать. Ты понимаешь, что это редкое свойство — умение видеть и слышать? Умеющий видеть — увидит многое, о чем не подозревают другие. Умеющий слышать — услышит… — И быстро, опять наотмашь, не давая расслабиться:- Скажи — что?
— Не знаю… — Парень явно задумался. Шел, уже не сопротивляясь, и Петр отпустил его руку. — Может быть, других людей? Может быть, ветер? Воду? Деревья? Траву? Я прав?
— Ты прав. Но мне кажется, что главное — слышать то, о чем люди не хотят говорить. Боятся, что их услышат.
— Но если они боятся, зачем их слышать?
— Чтобы знать, чего не надо бояться. И чтоб не боялись.
— Чужих? Врагов?
— Не бояться врагов — это очень просто, мальчик. Куда труднее — не бояться самого себя.
— Я не боюсь, — жестко сказал Саул.
— Я надеюсь, — ответил Петр.