— Я знаком с вашей работой, профессор Штейн, — с удивившей его самого учтивостью отвечал Эдмонд, — а в 1920-м прослушал несколько курсов ваших лекций.
— Надо же. Тогда я должен вас помнить.
— Совсем не обязательно, это был общий курс лекций. Но с тех пор я тем не менее с вниманием слежу за вашей работой.
Лицо профессора просияло.
— Приятно, чрезвычайно приятно слышать такое, мистер Холл. Но, к сожалению, удается весьма редко. Так, значит, вы разделяете мою точку зрения?
— Я не проверял ваши цифры, — отвечал Эдмонд, — но выводы, безусловно, ошибочны.
Профессор поморщился.
— Давайте не будем спорить. Если кто-нибудь выдвинет другую гипотезу, я буду слушать. А пока ее нет, меня вполне удовлетворяет и моя собственная.
Эдмонд в знак согласия склонил голову и выжидательно посмотрел на профессора. А маленький человечек, близоруко щурясь и моргая ресницами, продолжил:
— Меня очень сильно заинтересовал материал, который все называют активированный свинец и который компания Стоддарта использует для нитей накаливания в своих радиолампах. Мы приобрели несколько таких ламп, извлекли из них свинец, но, по правде говоря, никто из нас так ничего и не понял. Тогда я отправился на завод Стоддарта, и там мне дали еще свинца, а кроме свинца, человек по имени Хоффман рассказывал фантастические истории, и от него я узнал ваше имя. Вот почему, — при этом маленький человечек сделал широкий жест руками, — мне ничего не оставалось делать, как пойти к вам. И я ходил к вам вот уже большое число раз.
— Ради какой цели?
— Вы не знаете ради какой цели? Ну конечно же услышать от вас правдивое объяснение этого удивительного феномена!
— Я не сомневаюсь, что, в пределах его компетенции, объяснение мистера Хоффмана было предельно точным.
— И вы называете предельно точным объяснением сказку про космические лучи и нейтрониум, в которую не поверит даже ребенок?
— Я не смогу предоставить иную версию, профессор Штейн.
— Так вы хотите сказать, что все это правда?
— Да.
— Но это же просто невозможно!
А Эдмонд в ответ лишь улыбнулся своей гадкой, покровительственной улыбкой существа высшего разума, но она впервые не вызвала ответной реакции неприязни и раздражения, ибо его близорукий собеседник вместо лица видел перед собой лишь смутное, расплывчатое пятно.
— Помилуйте, мой юный друг! Существуют же какие-то человеческие обязательства. Мы все в долгу перед развитием науки, и совершенно нечестно скрывать такое важное открытие. Лампа запатентована; вы же ничего не теряете.
— И вы думаете о том, — медленно произнес Эдмонд, — что свинец может заменить применяемый в медицине радий — лечение рака и все прочее.
— Да, я думал об этом.