— Но что это за статья? — спросил он, ничего не понимая.
— Убийство, — холодно ответил ему агент.
Крик удивления и негодования сорвался с губ Реммера. Он понял, что объяснять тут нечего. Он знал теперь наверное, что это проделки Штольца. Ещё знал, что сейчас он не должен быть арестован, потому что его дело было в самом разгаре, потому что Вере могла грозить опасность, потому что он знал, что никакого убийства нет, и потому что где-то там уже разыскивали и, может быть, нашли уже загадочную пещеру.
«Буду потом отвечать за всё. Объясню всё потом», — мелькнула мысль в его голове. И рассчитав всё до мелочи, он пружиной напряг ноги, выпрямился и отскочил в соседнюю комнату. И почти одновременно послышались два звука: лязг защёлкнувшегося американского замка и треск выстрела.
Револьверная пуля прожгла доску двери, разбила циферблат стоявшего на этажерке будильника, но Реммер был уже за окном. Он схватил сумку и маузер и прыгнул в овраг. Не успел ещё добежать до первых деревьев, как сзади послышались крики и частая стрельба. Реммер махнул отчаянно головой и врезался в кусты.
Бежал долго-долго. И только, когда почувствовал, что дышать нечем, покачиваясь, пошёл шагом, потом сел на большой, заросший мхом камень.
Было тихо. Он провёл рукой по лбу — лоб был мокрый. Он посмотрел на ладонь, ладонь была красная. «Кровь, — подумал он, — но это пустяки…»
«Теперь я „уголовный“», — сообразил вдруг Реммер.
Мысль эта показалась настолько дикой, что он рассмеялся странным, горьким смехом. Потом опять сдвинул губы.
«А крепкою хваткой берёт Штольц, он опасней, чем я думал. Впрочем… — он ещё крепче стиснул губы, — впрочем, посмотрим…»
Нечего сказать! Лес да горы, горы да лес… Попробуй найти сразу Веру или наткнись на Штольца? Стоп, товарищ, река. Реку с бревном — вплавь, ручей — вброд, а ущелье?!
По карнизам с осыпающимися камнями, по звериным тропам и густым зарослям вперёд и вперёд пробирался Реммер.
Добрался до прежнего места, где ещё недавно он ночевал с Баратовым. Долго искал следы партии Штольца, долго прислушивался, не слыхать ли где стука или крика. Но молчал девственный хмурый лес.
Ночью он забрался на вершину дерева и далеко впереди в ущельях увидел отблески костра.
«Штольц или Вера?» — подумал он. И, спустившись, напролом через темноту пошёл вперёд.
А кругом свистели горные ветры, шумели гнущимися вершинами деревья да смешивались свисты с плесками разбивающейся о камни воды.
Ночь, темь, тени, кочки, клочья, камни и опять ночь. Стоп…
Остановился Реммер и прислушался. Где-то близко, совсем рядом разговаривали двое:
— Чёрт шею сломит…
— Ничего.
— Он будет доволен…
— Ясно.