Чабаны ушли к своему стаду, а Ярты стал собираться в дорогу.
Он согнул себе лук из тонкой куриной кости, сделал стрелы из острых колючек тёрна, а вместо копья взял старое шило. Потом он стал просить старуху:
— Испеки мне, мать, чурек на дорогу. Я иду сражаться со страшным волком.
Мать не хотела отпускать сына в такую опасную дорогу, но Ярты-гулок так её просил, так приставал, что она уступила. Она испекла сыну не простой хлеб-чурек, а сдобную слоёную лепёшку и помазала её сверху каймаком-сметаной.
— Будь, сынок, осторожен и помни, что ты у нас один, как сердце в груди. Без тебя мы умрём от горя.
Так сказала старуха сыну на прощание. Ярты-гулок завернул лепёшку в лист винограда, поклонился матери и зашагал по дороге, напевая весёлую песню:
Он очень долго бродил по пескам, разыскивая следы волка, и, наконец, увидел его в зарослях саксаула. Волк спал и храпел так громко, что листья на деревьях дрожали. Но мальчик не испугался. Он подкрался к волку, натянул свой лук и одну за другой спустил в зверя все свои стрелы.
Стрелы-колючки не могли повредить волку, но одна стрела угодила ему прямо в нос, и волк проснулся.
Ярты вскочил на ноги, замахнулся на волка своим острым копьём-шилом и закричал:
— Пришёл твой последний час! Я — могучий пехлеван и владыка пустынь — приказываю тебе сдаться!
Но волк и не подумал сдаваться. Он даже не заметил в траве могучего пехлевана. Ему показалось, что это просто пищит москит-комар. Но запах сдобной лепёшки, которую Ярты привязал к своему поясу, заставил волка насторожиться. Зверь поднялся на ноги, ощетинил шерсть, разинул пасть, облизнулся и одним духом проглотил сдобную лепёшку, а вместе с ней и могучего пехлевана.
Ой, плохо пришлось Ярты в волчьем брюхе! Чуть не заплакал малыш от испуга, но во-время спохватился.
— Плакать молодцу не к лицу! — решил мальчишка. — Настоящий пехлеван не то что из брюха, из-под земли выйдет на свободу!
Он собрал все свои силы и стал пробираться поближе к волчьей пасти, чтобы видеть, что будет дальше.
А волк выспался, зевнул, отряхнулся и знакомой тропой побежал к стаду. Скоро он увидел овец. Он притаился в кустах полыни и стал выжидать, чтобы добыча сама подошла поближе. Потом он наметил себе самую жирную овечку и пополз к ней, хоронясь в высокой траве. Он полз так тихо, что даже песок не шуршал у него под брюхом. Он был уверен в своей победе, он знал, что пастухи не увидят его, потому что у волка шерсть такая же серая, как сухая трава пустыни.
Но Ярты-гулок всё видел.
Когда волк хотел уже прыгнуть и схватить добычу, из волчьей пасти раздался громкий крик:
— Эй, чабаны, берегите баранов! Гоните волка!
Пастухи вскочили и тоже закричали:
— Гоните волка!
Они спустили собак и с палками бросились за зверем.
Волк побежал. Собаки за ним. За собаками пастухи. И Ярты-гулок всё кричал и кричал: